Она подходит ближе. На голове — черная фуражка с высокой тульей. Козырек прячет глаза в тень. Бледный кокаиновый макияж, черно-сливовые сочные губы. Под распахнутым плащом — кожаная жилетка, туго стиснувшая большие груди, в глубокой ложбинке лежит амулет — серебряная ладошка с алмазным глазком в центре.

Улыбка обнажает два ряда идеально ровных, сахарно-белых зубов. В прорезь между ними просовывается малиновый кончик языка. Подергиваясь, скользит из уголка в угол.

На плечо Ронина ложится тяжелая ладонь. Тугая боль утыкается в поясницу. Жесткий пинок под колени.

Пол больно бьет по коленным чашечкам. Ронин упирается ладонями в пол. Бетон холодный, пористый и грязный, как московский лед.

В волосах копошатся чужие пальцы, острые ноготки скребут кожу. Рывком задирают лицо вверх. В ноздри бьет запах разогретой телом кожи и дурман духов.

Девушка высоко вскидывает ногу и медленно опускает острый каблучок сапога на плечо Ронина. Стальная шпилька мнет впадину под ключицей.

С хищной грацией профессиональной стриптизерши она изгибается, приближает свои глаза к лицу Ронина. Пьяный взгляд шарит по замершему лицу в поисках признаков боли.

Сталь шпильки вращается в болевой точке. Ронин в ответ растягивает губы в улыбке.

Из-под эсэсовской фуражки девушки пробивается бледно-хлорное свечение.

«Третий уровень. Полное ничто», — шепчет внутренний голос.

Прищурившись, чтобы из глаз не выплеснулась боль, Ронин обводит взглядом людей в креслах. Все из породы дигитал. Великолепные убийцы.

Он отчетливо видит дрожащие контуры фосфорного света над их фигурами. Уровня от пятого до седьмого. Только вожак залит странно пульсирующим облаком энергии восьмого уровня.

«Фикция, пустышка, голые понты, — глумливо шепчет внутренний голос. — Он крапленая «шестерка». Только и держится на шестом уровне за счет кокаина. Хватило ума создать свою сеть. За каждым из этой команды закреплены по пятерке недоделок нижестоящих уровней. Бригадиры сосут энергию у своих рабов, а он — у бригадиров. Просто паук, нанюхавшийся кокса. Опасны только стаей, один на один — полное ничто. Как эта трехнутая на садо-мазо девка».

— Добро пожаловать на независимую территорию Стеллаланд, — резким голосом произносит вожак. — Зови меня Тэйлор. Сучку, что показывает тебе свою мокрую штучку, зовут Зингер. Догадайся, почему?

Девушка заливисто хохочет.

— Нет, не угадал, — продолжает Тэйлор. — Ничего сексуального, хотя она и трахается, как заведенная. Наша Зингер любит вкалывать иголки. Сначала под ногти. Потом в висок. Через восьмикубовый шприц откачивает мозговую жидкость. Совершенно не больно. Ни до, ни после. Только потом мозг начинает стучать по стенкам черепа, контактики замыкаются сами по себе, и человек превращается в сбрендившего робота. То в обморок упадет, а то часа три отплясывает джигу и ржет конем. Котенок, на котором экспериментировала Зингер, умер в судорогах через день. Последний человек, которого Зингер трахнула в мозги склеил ласты через… Зингер, сколько он протянул?

— Хи-хи-хи. Он жив до сих пор. — Скалит зубы Зингер. — Мочится в простыни пятнадцатой психбольницы.

— Повезло чуваку.

Тэйлор поворачивает голову из строны в сторону, над плечами взлетают длинные локоны. Он ждет поддержки от соседей. Но они молчат с застывшими лицами. Кто-то пыхтит маленькой трубкой, окутываясь густым пахучим дымом.

Крайний слева встает. До этого, держась в тени, он казался Ронину темнокожим. Оказалось, действительно негр. Огромный и крутой, как Майк Тайсон. Гладко выбритая голова, белые шарики глаз, жемчужная многозубая улыбка.