— Я не верю в это. Я думаю, между вами двумя все еще что-то есть, — решительно говорит она.

— Нет, на самом деле нет. Вообще... если быть честной, Зак сделал правильный выбор. Возвращение нужно было ему. Он никогда бы не смог жить сам с собой в согласии, если бы не вернулся.

— Так ты не поедешь к нему? Даже не рассматриваешь этот вариант?

Я качаю головой и встаю из-за стола.

— Нет. В Карайке ничего нет для меня. А теперь, я иду к машине, если ты не возражаешь, то оплати счет. Мне нужно побыть одной на свежем воздухе.

Я разворачиваюсь и слышу, как она бормочет вслед:

— Дура.

И выхожу из ресторана.

Горячий пот бежит ручьями по лицу, стекая вниз каплями по шее и груди. Здесь чертовски жарко, будто в Аду, я знаю, возможно, мне станет прохладнее, если я сниму одежду. Но будучи не совсем нормальным, которым я стал во время пребывания в Штатах, я больше наслаждаюсь защитой длинных брюк-карго, ботинками и хлопковой рубашкой, защищающих меня от солнца, насекомых и острых пальмовых корней.

Поднявшись наверх, я располагаю на бамбуковой опоре сплетенную из пальмы панель, закрепляя другую на крыше бунгало Парайлы, которое я построил сам. Смотря вниз, я вижу, как Парайла лежит в своем гамаке и наблюдает за моей работой. Рану от стрелы прикрывает небольшая марлевая повязка, одна худая сухая нога вытянута на гамаке, вторая опущена до земли, чтобы он мог раскачиваться.

— Хорошая работа... ты не потерял ни одного навыка, пока был там, — комментирует он.

Я улыбаюсь ему и отвечаю на беглом португальском:

— Меня не так уж и долго не было.

— Не так долго, как я надеялся, — бормочет Парайла, но я делаю вид, будто не слышу его. Он был шокирован, когда я пришел в сожженное племя, сбросил свой рюкзак и мачете. Я купил оружие на те деньги, которые мне дала Мойра, намереваясь использовать его, когда мы пойдем на племя Матика. Я подошел прямо к Парайле, который лежал на земле. Он не обрадовался моему возвращению, и это поразило меня.

Вроде бы. Или нет?

Мое сердце обливалось кровью, разбивалось на кусочки, когда я думал о единственной женщине, которая была для меня дорога и важна. С того момента, как Мойра оставила меня у аэропорта. Как минимум пять раз перед тем, как я сел на самолет, я почти позвонил ей, чтобы попросить забрать меня, но в конечном итоге, моя совесть заставила меня вернуться в племя, хотя мое сердце требовало вернуться к Мойре.

Это была жестокая битва, и мое сердце проиграло.

Деревня была уничтожена. Каждый дом был сожжен до основания. Некоторые мужчины были ранены, защищая деревню, и четверо мертвы, двое из которых были старейшинами. Пятеро детей... трое мальчиков и двух старших девочек... увели в джунгли, их матери обезумели от горя.

Очевидно, я приехал вовремя, так как племя собирало уцелевшие вещи и готовилось перейти на несколько миль вниз по течению реки Жутаи.

Я был удивлен, конечно, потому что я думал, они будут готовиться к нападению, и я пришел подготовиться к бою. Но Парайла сообщил мне, что уцелевшие старейшины и некоторые молодые представители племени хотели обсудить мирное урегулирование с Матика. Они были больше по численности и сильнее нас, и они боялись, что продолжение военных действий приведет племя к вымиранию. Отец Гоуль, который, как я заметил, помогал справиться с голодом, переправляя некоторые крупы и семена, по-видимому, был в эпицентре этой затеи с миром, так как у него были хорошие отношения с этим племенем.

Идея потрясла меня, я горел неуемной потребностью отомстить тем, кто осмелился напасть на мой народ.

В конце концов, у меня не было выбора, кроме того, чтобы пойти вместе с племенем и спуститься вниз по реке. После того, как мы собрали все для кочевки, пошли как целое племя через джунгли, прорубая наш путь к новому дому.