– Откуда ты знаешь?

Он хотел было сказать, что знает о ней все, но вспомнил, с каким недоверием она относится к подобным заявлениям, и передумал.

– Ты никогда не вздрагиваешь, когда кто-нибудь протягивает руку, чтобы прикоснуться к тебе. Карла вела себя по-другому…

– А ты вздрагиваешь, – сказала Лия. – Я хочу сказать, что ты вздрагивал, когда мы… были вместе.

Марко только пожал плечами.

Несколько мгновений Лия смотрела на него, потом перевела взгляд на мерцавшую в центре стола керосиновую лампу.

Марко заметил, что Лия дрожит.

– Тебе холодно?

Она отрицательно покачала головой, но Марко видел, что она замерзла. Он подошел к высокому шкафу в углу за кроватью и открыл его.

– Вот, – сказал он, порывшись внутри и достав большой шерстяной свитер, теплые брюки и пару толстых вязаных носков. – Надевай.

– Чьи это вещи?

– Мои, а чьи же еще?

– Не надо.

– Но здесь холодно.

– Я прекрасно себя чувствую, – заупрямилась Лия.

Марко вздохнул и бросил вещи на кресло-качалку, надеясь, что когда он вернется к столу, Лия забудет, о чем они говорили.

Но она не забыла.

– Ну ладно, – произнесла Лия таким тоном, словно разговор не прерывался, – а что сталось с твоими сестрой и братом?

– Хасинта живет в Нью-Йорке, в каких-то трущобах, она алкоголичка, – ровным голосом проговорил Марко. – Она уже бабушка – ее дочь родила в одиннадцатилетнем возрасте.

– Какой кошмар! Ты видишься с ними? Он отрицательно покачал головой:

– Хасинта не хочет иметь со мной ничего общего.

Но не отказывается получать деньги по чекам, которые он посылает ей каждый месяц вот уже в течение десяти лет, с горечью подумал Марко. Остается только надеяться, что хотя бы часть этих денег перепадает малышке… Но, зная Хасинту…

– Люди не меняются, во всяком случае в лучшую сторону, – пробормотал он, обращаясь больше к самому себе.

– А что с твоим братом?

С большим трудом Марко заставил себя ответить на вопрос Лии.

– С Чико? – Марко постарался сдержать грубые нотки в голосе, но не смог. – Насколько я знаю, он умер.

– Что с ним случилось?

Марко махнул рукой, давая понять, что не хочет отвечать на вопрос, и отпил из стакана холодной воды.

Однако Лия, не отрывая от него глаз, терпеливо ждала ответа.

Внезапно Марко овладело непреодолимое желание все до конца рассказать.

– Когда мне было семнадцать лет, – начал он, глядя пустыми глазами в пространство, – я встретил девушку по имени Карла.

Это была стройная хрупкая итальянская красавица с большими черными глазами, в которых застыло затравленное выражение, и сладостной, грустной улыбкой. В первый же момент, когда Марко увидел ее на улице, у него возникло страстное желание защитить, прикрыть ее. Он тогда не знал, от кого собирается ее защищать, однако побуждение было настолько сильным, что он подошел к девушке, представился и зашагал с ней рядом.

Не прошло и нескольких месяцев после этой встречи, как Марко безнадежно и беспомощно влюбился в Карлу.

Об этом он, конечно, не стал рассказывать Лии.

Поднявшись из-за стола, Марко подошел к камину и начал методично подкладывать поленья в угасающий очаг.

Покончив с дровами, он рассказал Лии только, что они с Карлой по-школьному любили друг друга, что жили в одном квартале, что у девушки был старомодный деспот-отец, который бил дочь, когда был в плохом настроении, а в хорошем он не бывал практически никогда.