|
Он покорно кивнул и, сглотнув, отвернулся. – Патрик – моя семья… Можно сказать, кроме него, у меня ее и не было. Мои родители не знают, что я была в коме после событий в поместье Патриотов… Да они даже и после всего, что случилось в Акрополе, не позвонили спросить – жива ли я… Им плевать… И Патрик первый, кто дал мне понять, что я не только ненормальная девчонка, которая умеет хорошо драться. Он заботился обо мне с того самого дня, когда мы впервые встретились в приемной Мортема. Мне было одиннадцать, ему и Гарри по двенадцать… И знаешь, в Гарри всегда было что-то такое… Какая-то жилка злобы, что-то такое лихое и недоброе, чего я никогда не замечала в Патрике. Где бы мы ни были, в Лиге или на Дне в окружении демонов, я всегда была спокойна, зная, что он рядом. И я сделаю что угодно, лишь бы не потерять его… Он мой лучший друг, мой напарник, и я люблю его. И этого ничего не изменит.
– Я все понял, – перебил ее ловец тихим бесцветным голосом и попытался встать, но Софи схватила его за руку и потянула вниз. – Но, видимо, это еще не все, – простонал парень и покорно опустил голову, глядя перед собой. – Что же, продолжай. – Я хочу просто кое-что объяснить, – охотница склонила голову набок, заметив, что сложенная много раз бумажка в руках ловца начала принимать форму какой-то птички. Захария, едва пошевелив губами, ответил: – Поверь, ты и так все очень доходчиво объяснила. Софи только приготовилась возразить и закончить свою речь, но тут дверца, ведущая на террасу, со скрипом распахнулась, и перед ними появился Орфей. – Бенсон, там с тобой хотят поговорить, – сообщил он, сдержанно кивнув Захарии. – Скажи, пусть подождут, – сухо бросила Софи, взглянув на охотника. Орфей слегка поколебался, теребя сложенный зонтик, и сказал: – Это Стражи… И, честно говоря, после всего того, что я видел… Что они способны учудить… Как-то мне не хочется их раздражать. Так что… – он виновато пожал плечами и, развернувшись, направился прочь. Девушка мысленно выругалась, слегка закусив губу, и ухватив Зака за руку чуть выше локтя, она умоляюще сказала: – Подожди меня здесь! Я быстро… Пожалуйста! Он не отреагировал на ее слова, словно и не слышал их. Охотница быстро вскочила и побежала за Орфеем. Выбежав из церкви, Софи увидела, что напротив ворот ее поджидают Леонард, Хоул, Димитрий и Сэмаэль. – Поверить не могу в то, что она жива, – пробормотал Сэм, наблюдая за приближающейся девушкой. – Как она не сгорела сама и не сожгла тех двух идиотов? – Сэм! – одернул его Димитрий. – Тебе стоило бы научиться уважать старших! – Я слишком умен для этого, – фыркнул в ответ Страж. – Мне жаль, но я должен констатировать факт, что для этого ты слишком глуп, – без злобы в голосе, произнес Леонард. – Впрочем, как и я. Хоул улыбнулся и, скрестив руки на груди, сказал: – Они живы, потому что сами себя спасли… И будем откровенны – нас тоже. Из семидесяти двух Букв Имени шесть появились первыми – Тьма, Свет, Огонь, Пространство, Время и Любовь. И мне принадлежат три из них… Любовь – это не просто слова и обещания, желание и страсть. Любовь это созидание. Любовь верит всему, всему надеется, и все переносит. Любовь не прекращается никогда… Она останется, даже если все вокруг исчезнет. Эти ребята нужны друг другу, поэтому и спаслись. Софи взорвалась, словно сверхновая звезда, но она сказала перед этим, что не причинит вреда никому, кроме демонов, и все произошло в точности так. Любовь дает жизнь, а не забирает ее, – вздохнув, он подошел к окончанию своей речи. – И это самое прекрасное из всего, что я когда-либо видел. |
