— Сейчас, — отозвался Гоша за стеной.

— Чего? Так ты и вправду здесь? Не примерещился? — протрезвел сосед.

— Ты двери мне открой. Я тут, за стенкой. В соседстве приморился, — проскулил Гоша, которого припекло одиночество.

— Входи! — открыл сосед дверь нараспашку и, протянув широкую крепкую ладонь, представился коротко, — Игорь!

— А я не только тебя наполохал, но и ту соседку, что слева живет, с другого бока. Она, как узнала, откуда я здесь взялся, мигом с хаты убежала со страха. До сих пор не возникает, — хохотнул Гоша, добавив,— сюда меня прямо с зоны на отдельном самолете доставили. Вот так-то! Двое мусоров шестерили всю дорогу, чтоб ничего не приключилось. Ссали, что соскочу с высоты, не дождавшись приземления. Но хрен им в зубы, подлым легавым! Такие как я раз в тыщу лет в свет появляются. Не резон раньше времени гробиться. Оно и вывалиться было некуда: внизу снег, тундра и колотун волчий, — а я кайф уважаю, — умолк Гоша, увидев бутылку на столе.

— Ну, меня ты не достал. Подумал поначалу, будто радио заработало, но вспомнил вовремя, что эту песню там не включат. Про соседство не подумал, твоя комната давно пустовала. А вот соседка у тебя — говно. Я с нею даже не здороваюсь. Она — замужняя, дитя имеет. Ох, и горластый, ночами напролет орет. Я раньше в твоей квартире жил, из-за ребенка сбежал сюда. Спать не давал. Раньше та Маринка вместе с мужем в райкоме комсомола работала. Там они познакомились. Теперь их в отдел соцобеспечения перекинули. Короче, им не хуже и нынче, но как были говном, так и остались такими. Будь путевыми, им давно нормальную квартиру дали бы. Да они и здесь со всеми перегрызлись. Скандальные сволочи, сколько соседей выжили! И ты не выдержишь!

— Мне деваться некуда. Разве только обратно в зону? Но кому охота? — отмахнулся поселенец, глянув на бутылку водки, стоявшую на столе.

— А ты сюда, как понимаю, на поселение? Надолго ли? — спросил Игорь.

— На пять лет. Уже и работу подобрали. Для начала водовозом, на лето обещали другую «пахоту» сыскать.

— Значит, ассенизатором, — хмыкнул Игорь Бондарев. — Из своих никого не уговорили. Хоть и зарплата там хорошая, а в поселке полно безработных, на это место у тебя не будет конкурентов.

— И меня не сфалуют! Я — не лидер, чтоб за всеми говно чистить!

— Ты тоже из гордых? Тогда валяй в зону! Нынче любому делу рады, лишь бы оно оплачивалось.

— А почему в говночисты не идут?

— Алкашей посылали из вытрезвителя. Те пару сортиров почистят, им заплатят. Они как наберутся, из туалетов на носилках вытаскивали менты. Оно и понятно, там без водки нельзя, задохнуться можно насмерть. Потому платят хорошо, что для здоровья работа вредная. Пока зима стоит — терпеть можно, зато летом спасения нет. Вот и отлавливают первого провинившегося. После такого алкаши не то про водку, о квасе забывают, — нарезал хлеб Бондарев и, положив его на стол, предложил, — давай выпьем, Гоша, чтоб не застрять нам в чужом гальюне. А свой мы как-нибудь почистим по очереди. Ведь сами пользуемся. Теперь и ты подключишься.

— А те наши соседи чистят за собой? — спросил Гоша.

— То как же? И меня заставили, хотя я им не пользуюсь неделями.