— И со мной творится то же самое? — поинтересовался Адам.

— Я не знаю. — Возможно, это происходит с ними обоими. Возможно, они оба говорят друг у друга в душах. И зашли так далеко, что выхода нет. — Мне не следовало об этом говорить.

— Все в порядке. — Адам пристально смотрел на Сару. — Меня это тоже пугает, Сара.

Они говорили о любви? Чувстве, которого она всегда боялась?

— Я просто не чувствовала себя в безопасности. Понимаешь, я чироки, и тебе могло быть важно только это. Но я не имела права обвинять тебя в поверхностности или легкомыслии. — Сара взглянула поверх шкафа. Дверца распахнулась, словно подзывала ее подойти еще ближе. — Наверно, все дело в письмах.

Адам кивнул.

— Я понимаю.

Она шагнула к шкафу и достала с верхней полки маленькую коробку. Вытащив конверты, Сара положила их на постель рядом с Адамом. Письма были перетянуты эластичной тесьмой. Адам взял их в руки и принялся рассматривать.

— Откуда он узнал твой адрес?

— Я поддерживала связь со школьной подругой. Должно быть, она и дала ему адрес.

Адам снял тесьму. Сара знала, что самое старое письмо было датировано двумя годами раньше, а последнее было послано лишь несколько месяцев назад. Всего было шесть писем. Адам указал на обратный адрес:

— Никогда не слышал об этом городе.

— Хэтчер — это маленькая община между Талсой и Талеквах. Это тихое местечко, в стороне от больших дорог. Я проезжала его, но никогда не останавливалась в нем.

— И там сейчас живет твой отец?

— Похоже на то.

Адам передал ей самое старое письмо. Она вскрыла его. Что, если все это окажется ошибкой? Что, если это закончится тем, что она снова погрузится в пучину боли?

«Дорогая Сара…»

Текст был коротким и совсем простым. В первом предложении отец извинялся, во втором сообщал, что бросил пить.

— Я слышала все это и раньше. — Сара закончила читать и передала письмо Адаму. Вскрыв следующий конверт и прочитав первые строчки, она почувствовала, как упало ее сердце. В этом письме отец признавался, что не удержался и выпил, но приложит все усилия, чтобы не оступиться в будущем.

С этого момента все письма были выдержаны в одном тоне. Отец продолжал извиняться, не переставал твердить о том, как ему жаль, что он так подвел Сару, что оказался таким безответственным родителем. Он заявлял, что любит ее, так же сильно любит.

— Похоже, он говорит это искренне. — Адам снова связал письма в пачку. — И, кажется, он уже два года не брал спиртного в рот. Он оступился только один этот раз. К тому же он с тех пор посещает собрания.

Сара теребила пальцами эластичную тесьму.

— Я хочу верить ему, но эти письма ничего не доказывают. Он лгал насчет своей трезвости и раньше.

— Ничего подобного. Он борется. Он скучает по тебе, Сара. Он хочет все сделать правильно.

— Ты такой доверчивый…

— Я прошел через подобное. Я помню, каково это — разочаровывать людей, которые любят тебя. Твой отец заслуживает шанса, который позволит ему проявить себя.

Сара посмотрела на Адама. Его приемный отец умер. А его родной отец был безымянным, безликим человеком, которого Адам надеялся когда‑нибудь встретить.

— Мне придется ехать в Оклахому, не так ли?

Адам погладил ее по волосам, отбросил прядь с виска.

— Это единственный способ узнать, говорит ли он правду… И на самом ли деле он теперь трезвенник.