— О моей прежней семье, — вслух сказал Адам, решив, что это достаточно близко к правде. — Все гадаю, кем был мой отец и живет ли он еще поблизости. Может, он ходил в школу с моей матерью. Или был ее возлюбленным в колледже.

— Обидно, что у тебя нет копии оригинальной метрики. Возможно, там было имя твоего отца.

— Поверь мне, я старался ее найти, связался со всеми больницами в округе, но они не смогли мне помочь. Я также сверился с данными в местном Департаменте здравоохранения. Записи по делам, подобным моим, опечатаны. Единственные доступные метрики — это те, которые были исправлены.

— Нам все равно следует посетить здешние больницы и побеседовать с персоналом. Может, найдется врач или сестра, которые помнят Синтию.

Адам понятия не имел о том, родился ли он в Городской больнице Талеквах или в Индейской больнице, но он был готов поговорить с любым, кто найдет время его выслушать. Подняв бокал с водой, Адам улыбнулся.

— Спасибо за помощь, Сара.

Она вернула ему улыбку.

— Не за что. Хочешь, прокатимся после ужина? Есть еще кое‑какие достопримечательности, которые ты не видел.

— Конечно. — Адам выглянул в окно и увидел город, где он родился: улицы и тротуары, парки и реки. Где‑то там должны быть его родители. И у него была Сара. Он больше не был одинок.

Через полчаса они закончили ужин и вышли из ресторана. На этот раз за руль села Сара, решившая устроить Адаму экскурсию по родному городу. Она указывала на достопримечательности, исторические здания, архитектура которых впитала все стили — начиная с викторианской эпохи и кончая современными веяниями.

Когда они остановились перед кладбищем, Адам повернулся и посмотрел на Сару, казалось застывшую за рулем.

— Здесь похоронена моя мама, — сказала она. — Ты не против, если мы навестим ее могилу?

— Разумеется, нет.

Сара открыла свою дверцу.

— Ты пойдешь со мной?

Адам кивнул и направился вперед по лужайке.

Сара остановилась перед камнем, на котором Адам прочитал: «Нэнси Линн Клауд. Возлюбленная жена и мать».

— Кто‑то оставил цветы. — Свежий букет был рассыпан по могиле как радуга, как символ любви и памяти. — Должно быть, отец. — Голос Сары сорвался, и Адам обнял ее.

— Она знает, что мы здесь, — сказал он, уверенный в том, что чувствует присутствие духа Нэнси Клауд.

— Как ты полагаешь, она догадывается о наших отношениях? — спросила Сара.

— Да. — Адам коснулся ее щеки, когда она повернулась к нему лицом. — Я уверен, что она сейчас смотрит на нас.

— Меня это больше не пугает. — Сара смотрела Адаму прямо в глаза, солнечные лучи ласкали ее кожу. — Мне нравится это ощущение.

— И мне. — Адам знал, что они говорят друг другу о любви перед могилой женщины, которая дала Саре жизнь. Ему почему‑то казалось, что все должно происходить именно так. — Я хочу жениться на тебе. Хочу, чтобы у тебя были от меня дети.

Сара приникла к нему, мягкая, нежная и прекрасная.

— Я тоже этого хочу.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Тремя днями позже Сара и Адам сидели за столом в своем номере в мотеле, разделяя наспех приготовленный завтрак из свежих фруктов и палочек гранолы. Они приняли душ, но все же были вынуждены одеться. Оба облачились в бархатные халаты. «Как счастливая парочка», — подумала Сара, изнывавшая от безделья этим тихим утром.

Очищая апельсин, она взглянула на Адама.