— Где ты проходил практику? — поинтересовалась Сара, надеясь отвлечь его от тем, связанных с чироки.

— Сначала я посещал школу по изучению трав в Северной Калифорнии, а потом перевелся в один университет в Лондоне.

— В Лондоне? Ты учился в Англии? Тебе понравилось там жить?

— Конечно. Это прекрасная страна, и Вестминстерский университет — превосходное учебное заведение.

Его небрежный ответ заставил Сару вспомнить о том, что она индианка, а это чувство она ненавидела. Может, в приемной матери Адама и текла латинская кровь, но воспитан он был в основном в мире белых. Очевидно, его смуглая кожа не мешала ему жить спокойно.

— Учеба, наверное, обошлась недешево.

— Мой папа был бухгалтером, одним из тех консервативных парней, которые копят деньги на образование сына.

«Его приемный отец, должно быть, был почтенным человеком», — подумала Сара в приступе восхищения и зависти. Отец Сары не накопил для нее ни цента. Ей пришлось из сил выбиваться, чтобы заплатить за собственное обучение.

Принесли ужин, и они ели его в молчании, а Адам то и дело бросал на нее взгляды. Стесняясь, Сара отводила глаза…

На небе воцарилась ночь, рассыпав звезды вокруг четвертинки луны. Адам и Сара гуляли по внутренним дворикам Китайского квартала, заглядывая в магазинчики. Адаму нравилось это место. Некоторые продавцы знали его по имени, потому что он проводил много времени в Китайском квартале, покупая травы и восхищаясь культурой этого народа.

Адам повернулся, чтобы взглянуть на Сару. Сколько раз он ни приходил сюда, никогда не брал с собой спутницу. Но вот сегодня все было не так.

— Ты когда‑нибудь раньше была в Китайском квартале?

— Однажды, когда только‑только сюда переехала.

— И когда же это было?

— Шесть лет назад. Мне тогда было восемнадцать.

Адам кивнул. Он даже видел ее такой — маленькой девочкой из Оклахомы, только что из школы, которая устремилась в большой свет. «Она все еще ребенок», — понял он. Маленький и женственный, отчего ему так страстно захотелось защитить ее.

— Что тебе нравится в Калифорнии больше всего? — поинтересовался он, с трудом избавляясь от посторонних мыслей.

Сара оторвалась от витрины.

— Все просто. — Она повернулась к Адаму и улыбнулась. — Пляжи. Я обожаю песок и прибой. Люблю бродить там в сумерках, когда все тихо и спокойно.

Она вздохнула, и Адам вообразил ее на пляже — ветреным днем, одетую в просторный свитер и джинсы, с длинными развевающимися волосами.

— Ты ведь собираешь раковины?

Она широко раскрыла глаза.

— А ты откуда знаешь?..

— Я полагаю, у меня хорошая интуиция. Хочешь заглянуть в этот магазин?

— Конечно.

Они вошли внутрь и принялись изучать заставленный предметами интерьер. На прилавках красовалась коллекция драгоценностей и безделушек, чье сверкание должно было привлечь женские взоры. Сара огляделась, потом направилась к маленькой круговой стойке с одеждой. Заинтригованный, Адам следил за ней. Сара в восторге уставилась на атласное платье; она наклонила голову и поглаживала блестящую красную материю.

— Прелестное, — сказал Адам, заметив традиционный вышитый воротник и сложный рисунок на самом платье.

— Да, — в голосе Сары прозвучало чисто женское благоговение.

Хозяйка, маленькая пожилая китаянка с дружелюбной улыбкой, подошла к ним и потрепала Сару по плечу узловатой рукой.

— Ты примерь, — сказала она на ломаном англий ском.

Сара обернулась, с перепугу прижав платье к себе.