— Это не так уж плохо. На самом деле, когда ты знаешь, что есть другие, подобные тебе, это помогает. Они тоже борются, чтобы преодолеть беду.

— Я тоже так думал. — Но Адам все равно нервничал при мысли, что будет говорить с незнакомцами, признаваясь, что у него есть проблема. — Я понимаю, что не могу спрятаться от правды. Мне нужно разобраться во всем в открытую.

— Так ты сказал моей дочери?

— Нет, но я собирался заехать к вам домой. — И это значило, что он должен сказать Саре, что не может жениться на ней. Официально он не расторг их помолвку и боялся, что Сара все еще цепляется за ложную надежду, за мечту о нем, которая больше не существовала. Адам переменился, он погрузился во мрак, и не мог отрицать это. Синди была доброй и заботливой женщиной, но он все‑таки был и сыном Джонни.

— Уильям?

— Да?

— Неважно, что случится, я хочу, чтобы вы знали: я люблю Сару. И никогда бы не причинил ей вреда намеренно.

— Она тоже любит тебя. Так же, как ее мать любила меня. — Отец Сары прислонился к кирпичной стене, но его глаза не отрывались от Адама. — И такая любовь — большая редкость. Одна на миллион.

«Я знаю», — подумал Адам, хмуро уставившись на масляное пятно на земле. И именно поэтому он не заслужил ее.

Сара и Адам бродили по участку ее отца.

Повернувшись, чтобы посмотреть на Адама, она откинула с лица прядь волос. Со дня встречи с Синди прошло два дня, и теперь их пребывание в Оклахоме подходило к концу. Сара не могла поверить в то, что за две недели она пережила так много событий.

— Наш вылет назначен на вторник, — сообщила она, в душе моля о том, чтобы по возвращении в Калифорнию их отношения с Адамом возобновились. Адам все еще держался как‑то отстраненно, особенно в ее присутствии. Внезапно он остановился.

— Я не еду. По крайней мере сейчас. Синди спросила, не могу ли я остаться подольше. Мы попытаемся лучше узнать друг друга, прежде чем она расскажет обо мне остальным своим детям.

— Это хорошо. — Сара сказала себе, что это не конец. И уж если на то пошло, это новое начало. Он познакомится со своей семьей и вернется в Калифорнию более счастливым человеком. И тогда они смогут составить планы на будущее, решить, где они будут жить, сколько детей завести. — Так ты изменил свое рабочее расписание?

— Не совсем. Я не вернусь. — Адам наклонился, чтобы сорвать желтый цветок, и зажал стебелек между пальцев. — Я собираюсь найти здесь местечко, сосредоточиться на том, чтобы привести себя в порядок. Я вернусь в Калифорнию лишь для того, чтобы собрать вещи и взять кошек.

— А что насчет нас, Адам?

— Я не могу на тебе жениться, Сара. Ты знаешь не хуже меня, что мы не должны.

Сара изо всех сил старалась скрыть всепоглощающую боль, муку, сжимающую ей сердце. Человек, которого она любит, покидает ее навсегда.

— Почему? Потому что тебя одолевает желание выпить?

— Частично из‑за этого. — Адам вручил ей цветок и отступил назад. — Я собираюсь сегодня вечером на собрание с твоим отцом, но мысль о том, что я признаюсь другим, что я алкоголик, заставляет меня нервничать. Я прятался от этого. Притворялся, что болезнь никогда не вернется снова.

Сара поднесла ромашку к груди.

— Я доверяю тебе, Адам. И хочу быть рядом, помогать тебе.

— Я знаю. И поэтому мне так трудно. — Он нахмурился и, обернувшись, принялся изучать холмы. — Ты заслуживаешь лучшего, Сара. Ты заслуживаешь уверенности и надежности, которую я не могу дать тебе.