Повиснувшая на руле Пэтти была совершенно беспомощна, а Кэри, сжавшаяся на корме, не смела пошевелиться, боясь опрокинуть и без того неустойчивую лодку.

Вес двух женщин постепенно помог перетянуть Сюзи назад, в ялик. Совершенно мокрая, задыхаясь, она без сознания повалилась на дно лодки, а шторм, казалось, разъярился еще пуще и накинулся на них с новой силой.

Анни проползла вперед, нащупывая дорогу в темноте. Ее онемевшие и мокрые пальцы медленно затеребили задвижку на рундучке. Окоченев от холода, она постаралась покрепче ухватить сигнальные ракетницы и зажигалки, распихивала их по карманам, а затем снова проползла на корму, наталкиваясь на мокрое снаряжение и холодные ноги подруг.

Анни сунула ракетницы и зажигалки в руки Кэри. Ветер вырывал слова из ее горла раньше, чем она успевала их прокричать.

— Раздай… Их… Скорее!

Сильвана начала продвигаться на нос подпрыгивающей на волнах лодки, намереваясь найти сосуды для воды. Ей это удалось, и она раздала их женщинам, которые тут же спрятали их на груди под рубахами.

Действуя замерзшими пальцами, Пэтти засунула компас в свой самый глубокий карман на груди, застегивающийся на пуговицу, но пальцы слишком окоченели, чтобы застегнуть ее.

Анни сняла свои мокрые ботинки — свои бесценные ботинки — и связала их вместе шнурками. Затем она привязала обувь всех женщин к средней банке при помощи ротангового шнура. На это ушло больше времени, чем она думала, но ее пальцы замерзли и плохо слушались. Всех женщин била непроизвольная дрожь. Анни привязала пустую жестяную кружку военного образца тоже к средней банке, а затем привязала одно деревянное весло к талии Сильваны, а другое — к Сюзи. Теперь все поняли, что, возможно, им придется пускаться вплавь.

Черноту ночи рассекала змеистая молния, показавшаяся им ослепительно яркой. За первой последовали новые. Каждый раз молнии освещали сцену подобно вспышке стробоскопа, и женщинам казалось, что они видят застывший, одноцветный моментальный снимок — они сами прильнули к крохотной белой скорлупке.

Кэри прокричала в самое ухо Пэтти.

— Мы с тобой плаваем лучше всех. Может, если мы прыгнем в море и поплывем, у лодки будет хоть какой-то шанс? Она не будет так перегружена, не зачерпнет бортом и не затонет.

Рваный зигзаг молнии осветил искаженное ужасом лицо Пэтти.

Кэри снова прокричала:

— У нас есть шанс… Если мы не потеряем лодку… Если мы к ней привяжемся… И у нас есть спасательные пояса…

— А как же акулы? — вскрикнула Пэтти.

Кэри так охрипла, что почти не могла больше кричать.

— Думаю, в такую погоду акулы благоразумно отсиживаются на дне. — Она выплюнула воду. — Мы можем только держаться на воде. Похоже, нам все равно придется это делать. А так мы спасем лодку.

Пэтти ахнула.

— Ты с ума сошла? Во-первых, давай облегчим ялик — он же перегружен, а это может многое изменить.

Две женщины с трудом отцепили мотор с банки, где он был установлен, подняли его и бросили в воду. Он моментально исчез в волнах.

Кэри подползла к Анни и закричала ей в самое ухо:

— Мы собираемся за борт. Это звучит бредово, но так мы спасем и лодку, и самих себя.

Кивая, Анни пронзительно закричала:

— Привяжитесь двойной веревкой перед тем, как прыгать, только быстрее.

Две перепуганных женщины сначала осторожно спустили в воду ноги, цепляясь за корму, но их тут же оторвало от ялика.

Время от времени Анни замечала подпрыгивающие где-то далеко в темноте очертания их спасательных поясов, светящиеся благодаря микроорганизмам. Все остальное она видела только когда молнии освещали маслянисто-черную воду, отчего на минуту она казалась застывшей и пурпурной, как старый синяк.