Анни немедленно стала проверять, что осталось из всего набора их снаряжения. Уцелело все, что было привязано к банке, а пот две тонкие бамбуковые подстилки исчезли, хотя веревки, удерживавшие их, все еще были привязаны к транцу. Точно так же болтались и веревки, закреплявшие винтовки — из них не осталось ни одной. У женщин еще оставались ботинки, уключины, весла, жестяной черпак, пустая жестяная кружка военного образца и якорь. Они потеряли связки ротанговой веревки и бечевки, но осталось то, чем были привязаны к лодке люди и предметы. Все шапки унесло водой, но мундиры сохранились. Уцелело также все, что было засунуто в карманы их формы или спрятано на груди под ними, в том числе и водонепроницаемые ракетницы, однако компас, спрятанный в кармане у Пэтти на бедре, разбился. Пэтти мрачно сказала:

— Наверное, это случилось, когда я бросилась из лодки, — я помню, как боком ударилась о корму.

— Это неважно, — сказала Анни. — У Сюзи ведь есть еще один на брелке.

Но Сюзи не могла найти его.

Кэри посмотрела на свои часы. Часы Джонатана все еще тикали. Она сказала:

— Твои швейцарские еще идут, Пэтти? Пэтти кивнула и посмотрела на циферблат.

— Четверг, четырнадцатое марта, пять минут седьмого. — Она встряхнула правой рукой — обожженное ракетницей место болезненно пульсировало. — Но мы понятия не имеем, где находимся.

Анни сказала:

— Мы можем править по солнцу, по нашим часам и по звездам.

— Не можем мы править, — сердито возразила Пэтти. — Когда вы перевернули лодку, то потеряли наш руль. Мы дрейфуем. — Она подула на обожженную руку — казалось, от этого стало легче.

— Мы можем привязать весло к этому кольцу на корме Лодки, — предложила Анни, — и использовать его как руль.

Сюзи вытащила из кармана коробочку из-под лимонных лепешечек, открыла крышку и сообщила:

— У нас есть еще пара золотых часов, которые не работают, три кольца с бриллиантами и пять обручальных.

— Может, из них можно сделать наживку? — сказала Пэтти.

— После завтрака, — решила Анни. — Сильвана, разбейка этот — кокос дулом от винтовки. А ты, Сюзи, собери молоко в черпак.

Наглотавшись за ночь соленой морской воды, женщины изнывали от жажды. Пока они ели кокосовый орех, им пришлось опустошить один сосуд для воды. Все они знали, когда оставалось ограниченное количество воды, то надо ничего не пить первый день, когда организм будет жить за счет жидкости, накопленной в тканях.

— Четырех пинт надолго не хватит, — снова сказала Пэтти. Джонатан рассказывал им, что здоровый человек может прожить до тридцати дней без пиши, но без воды он продержатся максимум десять дней, и это в идеале, а вовсе не в тропиках. — Пробыв два-три дня без воды, мы начнем бредить, а затем умрем, — без обиняков заявила она.

— У тебя отличное настроение, правда? — сказала Сюзи. — Ну, есть же у нас немножко воды. — Она посмотрела на кончики своих пальцев, сморщившиеся, словно скорлупки орехов.

— Дня четыре нам об этом нечего беспокоиться, — сказала Сюзи. Каждой из них нужно было не меньше пинты воды в день, чтобы поддерживать себя в хорошей форме, но, в конце концов, они могли продержаться и на одной пинте вчетвером, вернее, впятером. Поскольку в лагере всегда было вдоволь свежей воды, никто не навязывал им ограниченное ее употребление.

— Нам не надо так много двигаться, — предупредила Сюзи, — или мы потеряем много пота.