— Бедолага, — сказал первый санитар. Это было их универсальное слово для выражения соболезнования.

Никто из них не знал, что если бы горничная в гостинице не подобрала с пола в ванной использованный аэрозольный баллончик и не положила бы его аккуратно на полку рядом с новым и Бретт не взял бы его с собой по ошибке, то он мог бы спасти свою жизнь вместо того, чтобы в отчаянии нажимать на пустой баллончик, задыхаясь от пыли…

6

— Пожалуйста, леди, рассаживайтесь в лодке поудобнее.

Шкипер провел «Луизу» сквозь пролив между коралловыми рифами, направившись прямо на волну и на ее гребне перепрыгнув опасное место. По обе стороны пролива раздался оглушительный шум, когда, море ударилось о возвышающиеся берега кораллового рифа, взметая в воздух брызги.

«Луиза» взяла курс на северо-восток и двинулась назад в Райский залив. Солнце перестало так нещадно палить, и начал дуть легкий бриз.

Шкипер надеялся, что в скором времени женщины воспрянут духом. Сюзи сидела ссутулившись в душной кабине, все еще заплаканная после выпавшего на ее долю испытания плывуном; тихоня Анни наливала еще порцию водки с тоником.

Остальные женщины на берегу с тревогой смотрели, когда Сюзи, Уинстон и шкипер, все перепачканные грязью и песком, шатаясь, направлялись к месторасположению пикника. Анни и великанша Кэри помогли трясущейся Сюзи спуститься в воду, сняли с нее грязную одежду, вымыли ее, а затем нарядили в чистую голубую рыбачью рубашку. Толстушка Сильвана выразила желание вернуться в отель, но блондинка с мальчишечьим характером возразила. Какого черта портить им день, говорила Пэтти, покуда Сюзи выслушивала наставления, что ей не следует больше приближаться к плывунам.

Стоя на корме, шкипер наблюдал, как Кэри ловит рыбу. На всех были надеты рыбачьи одежды, как он и приказывал. Большинство туристов никогда не слушалось его — они считали, что лучше знают, как им себя вести. Он всегда предупреждал их осторожно загорать в начале отдыха плавать в длинных штанах и рубашках с длинными рукавами — и не принимать солнечных ванн. Но они всегда предпочитали разгуливать в модных купальниках, которые привезли с собой. Забывали, что находятся в тропиках. После двух сезонов в отеле «Пэрэдайз-Бэй» он пришел к выводу, что не имеет смысла настаивать на своем, потому что туристы всегда считали его назойливым и занудным. Слишком поздно они понимали, что он прав, когда боль и волдыри сковывали их дня на три и они, всхлипывая, лежали в кровати, а гостиничные медсестры заботливо смазывали их обожженную кожу цинковой мазью. Потом, когда сожженая кожа слезала с них, как со змей, они волновались, не останется ли этот свежий розовый цвет, похожий на цвет телячьей вырезки, до конца их дней.

Шкипер подавил зевоту. Туристический сезон приближался к концу; влажный период начнется с первого декабря. Он оставил штурвал и оглянулся через плечо на нижнюю палубу.

Кэри поймала небольшого тунца — около шести фунтов, прикинул он — и теперь сидела на корточках на палубе и прилаживала новую наживку. Уинстон помогал ей.

Шкипер был по-настоящему доволен этим парнем. Плавал он, как форель, а нырял, как дельфин; он стоит больше, чем все зерна, из которых изготавливалась мука для тех двух мешков, что его отец брал в качестве платы за него. Шкипер мог побиться об заклад, что Уинстон предпочитал море суше. На суше это был легковозбудимый, тощий двенадцатилетний мальчик, на море он превращался в приятного юношу, уравновешенного, быстро соображающего, который никогда не совершал ненужных движений. Но это и не было удивительно, ведь происходил он из семьи ныряльщиков за жемчугом.