— Выглядите как новенький, — заверил он меня, застегивая «молнию» на штормовке.

— Босс ничего не заметит, — согласился О'Хара, кивая. — Ты в силах поговорить с ним?

Я кивнул. Поговорить с ним было необходимо. Нужно убедить его, что деньги компании в моих руках в такой же сохранности, как и в сейфе. Необходимо развеять все предположения о «злосчастье».

Я сказал:

— И все же мы должны найти того, кто так фанатически желает остановить съемки этого фильма, что даже пошел — или пошла — на убийство, чтобы добиться этого. Я полагаю, что этим ножом нас, возможно, хотели только запугать, вроде как вчерашним кинжальчиком, но если бы я не надел жилеты…

— Если бы не жилеты и на дюйм в любую сторону, — кивнул Робби, — вы уже стали бы достоянием истории.

— Таким образом, — продолжал я, — если мы допускаем, что меня намеревались убить, то я непременно должен узнать, кто и почему. Я хочу сказать, мы должны искать его сами, если не хотим обращаться в полицию. С другой стороны… — Я помолчал, затем продолжил: — …если причина нападения на меня не устранена, а именно это мы предполагаем, то они — он, она или они — могут попытаться напасть снова.

У меня было ощущение, что эта мысль посещала уже обоих моих приятелей, но они не хотели высказывать ее вслух, чтобы не тревожить меня.

— Ни один фильм не стоит того, чтобы умирать за него, — сказал О'Хара.

— Этот фильм затронул дерьмо, которое спокойно лежало двадцать шесть лет, — отозвался я. — Потому и поднялась такая вонь. Теперь уже нет смысла раскаиваться в содеянном. У нас остается выбор — или окончательно поставить крест на фильме и удрать в панике — и каким окажется мое будущее, если я это сделаю? — или… э… выкопать из-под дерьма факты.

— Но, — с сомнением произнес Робби, — найдете ли вы что-нибудь? Я имею в виду, что когда это все только случилось, дело было совсем свежим, но полиция ничего не нашла.

— В полиции служат обычные люди, — ответил я. — Не непобедимые супермены. Если мы попытаемся и тоже ничего не найдем, то так тому и быть.

— Но с чего вы начнете?

— Как я уже говорил, отыщем кого-нибудь, кто понимает в ножах.

Пока мы говорили, стемнело. И в тот момент, когда Робби направился к выключателю, мы услышали, как открылась и закрылась дверь в передней и как тяжелые шаги протопали к нам по коридору.

В дверях кухни появился Пол, злой, исполненный подозрений. Он с яростным изумлением уставился на меня. Нерешительность, проявленная им во время нашей предыдущей встречи, исчезла. Несдержанность вернулась вновь.

— И что, по вашему мнению, вы здесь делаете? — спросил он. — Я говорил, чтобы вы держались подальше, но вы не желаете слушать!

— Я говорил Доротее, что хочу немного прибрать здесь.

— Я сам приберу дом. Я не желаю, чтобы вы находились здесь. А в ваших услугах, доктор Джилл, здесь не нуждаются. Выметайтесь, вы все.

Это был первый контакт О'Хары с Полом Панниром — чрезвычайно познавательный опыт.

— Откуда вы взяли ключ? — вызывающе вопросил Пол. — Или вы взломали дверь? — Тут он впервые прямо взглянул на О'Хару и заявил: — Кто вы, черт побери? Я хочу, чтобы вы все немедленно убирались вон!

Я сказал без эмоций:

— Это дом вашей матери, и я нахожусь здесь с ее разрешения.

Пол не слушал. Взгляд его упал на стол и прямо-таки прикипел к ножу.

На ноже почти не осталось крови, он более или менее очистился, пока его извлекали наружу через множество слоев полистирена и ткани, поэтому скорее всего вид ножа, а не догадки касательно его использования лишили на время Пола дара речи.