— Кто пациент?

— Я.

— Господи Боже!.. У вас есть ключ от дома Доротеи?

— Я уверен, что у ее подруги Бетти он должен быть. Она живет напротив.

— Я ее знаю, — коротко сказал Робби. — Через час в доме Доротеи. Насколько тяжелая рана?

— Я не очень хорошо знаю внутреннюю географию, но думаю, не особо.

— В живот? — встревоженно спросил он.

— Нет. Выше и сбоку.

— Посмотрим, — заключил он. — Не кашляйте.

Я вернул телефон О'Харе, который с трудом и с тревогой удерживался от вопросов. Я сел боком, пытаясь, насколько это возможно, сопротивляться тряске во время движения автомобиля, но все же дорога от Хантингдона до Ньюмаркета была долгой — целых тридцать восемь миль.

Я объяснил водителю, как проехать к дому Доротеи. Машина Робби Джилла уже была там, а сам Робби открыл переднюю дверь дома изнутри, когда мы подъехали, и направился навстречу нам по дорожке. О'Хара условился с водителем о том, чтобы тот вернулся через полчаса, а я тем временем выбрался из машины и заставил себя выпрямиться, незаметно опираясь на руку Робби.

Я сказал:

— Нам не очень-то хочется рекламировать это происшествие.

— Я так и понял. Я никому не сказал.

Он взглянул на О'Хару, вышедшего из машины и давшего водителю знак отъезжать, а я коротко произнес: «О'Хара… Робби Джилл», — и кажется, этого было достаточно для обоих.

Мы медленно прошли по дорожке и вошли в пустой, по-прежнему разоренный дом. Робби сказал, что Доротея говорила ему о моем предложении начать здесь уборку. Мы прошли в кухню, где я сел на стул.

— Вы видели нож? — спросил Робби. — Какой длины было лезвие?

— Он все еще во мне.

Вид у него был потрясенный. О'Хара сказал:

— Этот парень — сумасшедший.

— О'Хара — продюсер фильма, — пояснил я. — Он хотел бы, чтобы меня зашили и я вернулся на съемочную площадку завтра утром.

Робби снял куртку О'Хары с моего плеча и опустился на колени на пол, чтобы поближе взглянуть на рану.

— Этот нож не похож ни на один из тех, которые я видел когда-либо, — произнес он.

— Похож на тот, с Хита? — спросил я.

— Другой.

— Выньте его, — попросил я. — Больно.

Вместо этого он встал и сказал О'Харе что-то про обезболивающее.

— Ради Бога, — нетерпеливо потребовал я, — просто… выньте… его…

Робби пожал плечами.

— Тогда нам надо посмотреть, какие могут быть внутренние повреждения.

Он расстегнул мою темно-синюю штормовку, разрезал кухонными ножницами Доротеи мой свитер и дошел до надетых под свитер защитных жилетов.

— Что это?

— Мне угрожали смертью, — объяснил я, — поэтому я подумал… — Я на миг закрыл глаза и тут же открыл их. — Я натянул два жокейских защитных жилета. На случай ударов.

— Угрожали смертью?

О'Хара разъяснил ситуацию и спросил меня:

— Что заставило вас подумать об этих жилетах?

— Страх, — сознался я.

Они едва не рассмеялись.

— Посмотрите, — сказал я рассудительно, — этот нож должен был пройти через мою штормовку, толстый свитер, два защитных жилета, предназначенных для смягчения ударов, и еще через рубашку, чтобы достичь моей кожи. Он все равно вошел в меня, но я не кашляю кровью и не чувствую себя намного хуже, чем час назад, так что… Робби… я же знаю, вы упрямы… пожалуйста…

— Хорошо, хорошо, — отозвался доктор.