Судя по виду, она была в замешательстве, но все же обратила взгляд в том направлении, куда я указывал. Она без эмоций смотрела на Сиббера, здравомыслящего человека пятидесяти лет, и на прелестную юную Сильву в отличного покроя пальто, блестящих узких ботиночках и очаровательной меховой шляпке.

— И что? — спросила Элисон. — Они выглядят довольно мило. Кто это?

— Мистер и миссис Сиббер.

— Что? — Она развернулась ко мне, едва помня себя от ярости. Потом, получше обдумав резонность прямой физической атаки, задумчиво уставилась в прежнем направлении.

— Чуть дальше них, — пояснил я, — стоит Нэш Рурк. Он играет героя, дальним прототипом которого послужил Джексон Уэллс.

Элисон безмолвно смотрела на широкоплечего покорителя сердец, чьи обходительность и интеллигентность были безошибочно различимы даже с расстояния в двадцать футов.

— Пойдемте со мной, — предложил я.

Она в ошеломлении последовала за мной, и я повел ее туда, где Грег Компасс и Люси, кажется, наконец-то разыскали отца Люси.

— Вот это, — сказал я Элисон, — Грег Компасс, который берет интервью для телевидения у людей, занимающихся скачками.

Элисон коротко кивнула в знак того, что узнала его.

— Эта семья, — без выражения продолжал я, — мистер и миссис Уэллс и их дочь Люси.

Элисон открыла рот, но не смогла выговорить ни слова. Джексон Уэллс, прекрасно выглядящий и улыбающийся, стоял между двумя милыми, хорошо одетыми женщинами и ждал, когда я завершу взаимные представления.

— Элисон Висборо, — сказал я.

Сияющее лицо Джексона Уэллса помрачнело. Он произнес, как будто выплюнул:

— Ее дочь!

— Видите, — обратился я к Элисон, — Джексон Уэллс почти так же ненавидит вашу мать, как она ненавидит его. В реальной жизни они никоим образом не могли бы вступить в любовную связь. Люди в этом фильме — не они.

Элисон стояла, словно онемев. Я взял ее под руку и повел прочь.

— Ваша мать, — говорил я, — сама себя доводит до болезни. Убедите ее не обращать внимания на то, что мы делаем. Заставьте ее заинтересоваться чем-то другим и не давайте ей увидеть завершенный фильм. Поверьте, что я и не думал неуважительно относиться ни к ней, ни к памяти вашего отца. Я делаю картину о вымышленных людях. Я сочувствую вашей матери, но она не сможет остановить съемки этого фильма.

К Элисон наконец-то вернулся голос.

— Вы безжалостны, — сказала она.

— Так может показаться. Однако я так же уважаю вас, мисс Висборо, как уважает вас Говард. Я уважаю ваш здравый смысл и верность памяти отца. Я сожалею о том, что вызвал ваш гнев, но я не могу устранить его причину. Я должен предупредить вас, что Сиббер в фильме отнюдь не приятный человек. И все, что я могу сказать, — это вновь повторить просьбу не отождествлять его с вашим отцом.

— Говард отождествляет!

— Говард описал Сиббера как хорошего человека, лишенного сильных эмоций. В этом нет ни конфликта, ни драмы. Конфликт есть сущность драмы… первый урок кинематографиста. Как бы то ни было, я приношу извинения вам, вашей матери и вашему брату, но до прошедшей недели я едва знал о вашем существовании.

— О, Родди! — неласково отозвалась она. — За него можете не волноваться. Ему почти все равно. Они с папой относились друг к другу с прохладцей. Я полагаю, они были слишком разными. Родбери — я называю его полным именем, потому что «Родди» звучит как имя милого маленького мальчика, — но он никогда не играл со мной, когда мы были детьми, и другие девочки были так неправы, когда говорили, что я везучая, потому что у меня есть старший брат… — Она резко оборвала сама себя.