Я люблю тяжелые фотоаппараты. Правда. Как-то раз я призналась в этом Дженнифер, и она ответила: «Ага, они как тяжелые мужчины».

Может, это и вправду сексуально, но в любом случае в тяжелых камерах есть некая фундаментальная надежность, и как я ни старалась, мне не удалось приучить себя к маленьким.

То, что он показал, произвело на меня впечатление, но я не хотела ахать и охать и рассыпаться в восторгах по этому поводу.

— А что еще там у вас есть?

Он заглянул под плоскую крышку.

— Сканер. Пара прожекторов. Фон или два. Мотоцикл, на котором я поеду домой.

Мы оба рассмеялись.

Может, насчет мотоцикла он и шутил, но все-таки вытащил цифровой «Никон» размером с ладонь. Я знала, что это новинка на рынке и его расхваливают на каждом углу.

— Это последний, честное слово. Давайте, попробуйте его в деле.

Но когда я навела фотоаппарат на него, он закрыл лицо руками:

— Только не меня!

Если б я сидела тут с Фордом, я нащелкала бы десяток кадров, не важно, закрывался бы он или нет. Но с этим человеком я не чувствовала себя в безопасности настолько, чтобы идти против его воли. Может, я просто, как настоящая женщина, хочу ему угодить?

Я сфотографировала розы и стала вертеть камеру в руках и нажимать на кнопки, чтобы посмотреть, что получится.

— Ваша очередь рассказывать про себя.

— У нас с Фордом Ньюкомбом ничего нет, — с нажимом проговорила я. — И вообще у него сегодня свидание с самой большой знаменитостью Коул-Крик.

— А-а, — сказал Рассел, и что-то в его тоне заставило меня взглянуть на него повнимательнее.

У него был потрясающий профиль: красивые, четкие черты, будто высеченные из камня. Десси наверняка захотела бы изваять его портрет.

И тут до меня дошло, что это за странный тон в его голосе.

— Вы знаете Десси? — тихо спросила я.

— О да. А какой мужчина не знает таких Десси?

Ничего себе! Никогда не слышала большего презрения в голосе. Я поклялась здесь и сейчас никогда не подбивать клинья к Расселу Данну. Что-то мне не хочется, чтобы он — равно как и любой другой мужчина — отзывался обо мне таким образом.

— Она... — Я не знала, как сформулировать вопрос. — Насколько велика опасность, нависшая над моим невинным, наивным боссом?

Рассел повернулся ко мне. Вся веселость сошла с его лица. Темные глаза смотрели пронзительно, и под этим взглядом мне хотелось сжаться в комочек.

— Послушайте, окажите мне услугу.

— Просите что угодно, — сказала я. Увы, я это и подразумевала.

— Не говорите никому в Коул-Крик, что видели меня. Особенно Ньюкомбу. Он может проболтаться Десси, а Десси расскажет остальным, и дело может обернуться... хм... неприятностями. Меня не любят в Коул-Крик.

— Но почему?

Он меня ошеломил. Человека с такими манерами и обаянием — и не любят? Да по сравнению с ним Джеймс Бонд — неотесанный деревенский олух!

Рассел улыбнулся так, что мне захотелось тут же лечь на спину и раскрыть ему объятия.

— Вы льстите моему самолюбию, мисс Максвелл.

— Джеки. — Я с трудом заставила себя перевести взгляд на камеру. — Ладно, я сохраню ваши тайны, но я должна узнать их все!

Я очень старалась казаться веселой и остроумной. Я игралась с зумобъективом, заставляя его выдвигаться и втягиваться обратно. Потом щелкнула на кнопку просмотра и взглянула на снимки, которые он сделал. Пейзажи один другого краше.

Через некоторое время он отвернулся и посмотрел на розы. Я наконец-то расслабилась.

— Я написал плохой отзыв о выставке Десси. Я подрабатываю на стороне: пишу отзывы и обзоры. Я написал что думал, и в Коул-Крик меня так и не простили.

Я, конечно, не пустилась в пляс от радости, но мне очень хотелось.