— Как же, случайно… Таких забудешь. В тридцать первой они проживают.

— А почему забыть-то не можете? — насторожился Жигулов. — Натворили что-нибудь?

— Так вы ж знаете, наверное, раз приехали? — логично заметила вахтерша и победно взглянула на посетителя. Вот, мол, и мы не лыком шиты.

— У меня профилактический обход, — улыбнулся, разводя руками, Жигулов. — Ознакомительный, так сказать. Я новый помощник вашего участкового.

— Участковый, — с явным осуждением вздохнула старушка. — Кто ж его видит?

— Теперь будете, — пообещал Жигулов. — Так что, вы говорите, случилось?

— У них, что ни день, то бьют кого-нибудь, — заговорщицки понижая голос, сообщила вахтерша.

— Кого, например? — Жигулов достал из внутреннего кармана записную книжку. — Конкретные фамилии можете назвать?

— Ну вот, — старушка ткнула рукой в сторону входной двери. — То вот Ледягина побили. Третьего дня. Они пошли наверх, сковородку с картошкой опрокинули. Убрали, правда, ничего не скажу. Но пятно-то жирное кому пришлось отмывать? Мне.

— Что, — не понял Жигулов, — побили за то, что сковородку опрокинули?

— Нет. Побили-то его еще на улице. Двое каких-то, с бандитскими рожами. Искали, спрашивали. Хотели даже наверх пройти, но я сразу сказала, что вызову милицию. Испугались, ушли. — Жигулову не составило труда догадаться, о ком идет речь. Его давешние «крестнички» постарались. — А потом он заходит, Ледягин, значит, сам белый, что твой снег. А за ним этот… Бодров бежит. И в руках целая стопка долларов. Сама видела. Штук сто, наверное.

— Бодров — это…

— Рыжий такой, — охотно делилась информацией вахтерша. Судя по всему, женщине доставлял удовольствие сам процесс беседы. Ее слушали, и слушали внимательно, что случалось не часто. — Тихий, правда. Молчун.

— Широкоплечий такой, нескладный, да?

— Верно говоришь. А что? Уже и на стороне успели набедокурить? — встревожилась вахтерша.

— Да нет. Если бы набедокурили, за ними бы наряд приехал, — пробормотал Жигулов. — На машине. А я пешком хожу. Та-ак… А Бодрова, стало быть, Мишей зовут? — утвердительно произнес Жигулов, уже записывая имя и фамилию рыжего в блокнот. — Михаилом.

— Нет. Артемом.

— Как Артемом? — озадаченно переспросил Жигулов, но вовремя спохватился. — Ах, ну да, конечно. Артемом. А Михаил, это который из них?

— Михаил? Не ходил к ним такой. Вот Костя Борисов приходил. Хороший мальчик, вежливый. Всегда аккуратненький, в костюме, при галстучке. Ботиночки всегда начищены. Вот. Он, значит, заходил. А больше-то и никто. Никакого Михаила.

— Ну как же? Сестра у него еще…

— Да нету у нас такого, — с легким раздражением воскликнула женщина. — Кабы был, я бы знала. Михаилы есть, но те с других компаний. С ними-то не водятся.

— Это точно? Или, может быть…

— Не сомневайся. Я же тут, почитай, десять лет сижу. Как на пенсию вышла, так и сижу. И по именам, и по фамилиям, и в лицо каждого знаю. Они уж выпустятся давно, съедут, а я всех помню.