— Это правда, — подтвердил слова сестры Костик.

— И еще… — добавила Анна. — После убийства Георгия нам придется скрыться. Нас будут искать, хотя особенно рыть землю носом, наверное, не станут.

— Ты имеешь в виду уехать? — уточнил Славик. — Или?..

— Уехать, спрятаться, свинтить, свалить, сорвать когти. Называй, как хочешь, и считай, что именно это я и имела в виду. Сигарета у кого-нибудь есть? — Славик молча достал пачку, протянул. Анна закурила. — Я не знаю, кто из вас куда соберется. Это личный выбор каждого. Но тот, кого найдут, умрет.

— Чтобы уехать, деньги нужны, — напомнил Артем. — Это… На стипуху далеко не уедешь.

— Теперь насчет денег, — Анну уже не трясло. Она осталась жива. У них с Костиком вновь появился шанс. Но, чтобы не быть неблагодарной, она поможет этим ребятам. Тем более что их планы до поры до времени совпадают. Поэтому ей придется взять себя в руки. Постараться снова стать сильной. Как прежде. — Я знаю человека, у которого имеется полмиллиона долларов наличными. На всю оставшуюся жизнь не хватит, конечно, но все-таки и не двадцать тысяч. Риск минимален. Деньги делим пополам. Половина нам с Коськой, половина вам. Хотите — соглашайтесь. Нет — мы справимся сами. Ребята переглянулись.

— «Миллионщика»-то, надеюсь, убивать не придется? — спросил Славик хмуро.

— Нет. Убивать вообще никого не придется. Кроме Георгия. — Анна рассказала им о хищениях в фирмах, о схеме Тяглова, о том, как Георгий обозлился на Костика. — Мараться об эту гадину, конечно, не стоит, — закончила она, — пусть живет, а вот деньги у него нужно забрать. Костик слушал ее, открыв рот:

— Так это Тяглов?.. — изумленно выдохнул он.

— Слушай, — натянуто предложил Славик. — А почему бы просто не сдать этого Тяглова Георгию? Он отстанет от тебя и от Костика. И все будем жить спокойно. Эта идея с бегством мне как-то… Всю жизнь, что ли, бегать теперь? Анна посмотрела на него.

— Во-первых, ни от Костика, ни от меня он уже не отстанет. То есть у Тяглова отберут украденные деньги, а потом наверняка завалят. И нас следом за ним. Для профилактики. Опять же, при чем тут вы? Вы — совсем другая песня. И к Тяглову она не имеет ровным счетом никакого отношения.

— А если мы потребуем простить нам долг в обмен на имя вора?

— Он согласится, а когда узнает имя, убьет вас. — Анна улыбнулась Славику, как улыбаются опытные мастера новичкам. — Пойми, если он вас простит, куча охотников за деньгами сделает вывод: «У Георгия Конякина можно украсть бабки и уйти безнаказанным!» Поэтому он убьет вас, что бы вы ему ни предложили. Даже если вы сами принесете добычу в банк и сложите на стол директора. — Она посерьезнела, добавила спокойно, буднично и оттого как-то особенно страшно: — Привыкай, Слава. Так устроен этот мир. В нем очень жесткие правила. Очень. При упоминании своего имени Славик вздрогнул. Он еще не осознал в полной мере глубину пропасти, в которую они все свалились. Но понимание это постепенно вползало в его сознание, и Славику становилось жутко. Он словно оказался по другую сторону кривого зеркала. Как у Кэрролла. Только реальное Зазеркалье оказалось не забавным. Оно было ужасным. При одной только мысли, что в этом кошмаре ему придется провести весь остаток жизни, Славику становилось настолько тошно, что хотелось немедленно схватить веревку, побежать в туалет и удавиться.

— Есть еще один выход, — вдруг сказала девушка.