— Еду. Мигом.

Он действительно мигом. Прямо в прихожей начинает показывать газовое оружие. Я велю ему идти на кухню. Он кладет на Кухонный стол небольшой газовик типа «вальтер» и мощную, мечта хулиганов, одиннадцатизарядную «беретту». Оружие ложится в ладонь, как родное.

— Мне оба ствола нужны, — говорю.

— Пожалуйста, — соглашается Андрей и называет цену.

Я отдаю деньги и поясняю:

— Один газовик для Лехи.

Пьем чай. Откуда-то появляется на столе банка с вареньем и сырники.

— Это дядька с теткой варят из крыжовника.

— Вкусно.

Андрей бойко рассказывает про злачные места в Харькове, где какие ночные клубы открылись, кабаки или игорные дома. Я слушаю, запоминаю что успеваю. Но это мне неинтересно.

Парень уходит, и я, выключив телевизор, падаю на диван. Хватает сил лишь на то, чтобы сбросить джинсы и рубаху. Стелить белье не могу, кутаюсь в плед. Сон приходит добрый, без птиц. Леха стоит перед моими глазами сна и рассказывает про Лику, про Колю-«гору» и Женьку, держит в руке яблоко и смеется. Настоящий мой бодигард…

15

Охрана — это хорошо, но лучше, когда ты сам себе бодигард. Сперва тело переходит в вертикальное положение и ноги касаются пола. После рука хватает «беретту», а ноги скользят в коридор. Затем пальцы передергивают ствол… После этого начинает просыпаться мозг.

Становлюсь боком к косяку, спрашиваю:

— Кто там?

— Босс! Это я — Леха!

Отворяю дверь. Мы обнимаемся в прихожей, словно однополчане. Да так оно и получается.

Я тащу бодигарда на кухню и завариваю ему кофе. Я действительно рад парню.

— Что-то ты не торопился, — шучу, а Леха почти обижается:

— Как не торопился? Гнал без остановки. Только раз остановился и подремал минут двадцать!

— Как Штирлиц, — смеюсь и смотрю в его загорелое лицо.

— Вообще-то, босс, дело не простое… Надо было вас проводить.

— То есть? Ах да — похороны, поминки.

— Сейчас расскажу…

— Сперва помойся. Горячая вода есть. От тебя уже собачиной несет… Ключи дай от машины. У нас тут гараж во дворе имеется.

Леха отдает связку ключей и отправляется в ванную комнату. Смотрю на часы — полшестого всего. Спускаюсь во двор и откатываю тачку в гараж. Возвращаюсь в квартиру и режу хлеб, яйца варю. Можно за парнем разок и поухаживать. Из ванной доносится шум душа и Лехино фальшивое пение. Жизнерадостный парень, еще не побитый. Такой мне и нужен.

Затем мы сидим за кухонным столом, и Леха рассказывает.

…Охрана с поднятыми руками собралась в кучу, подгоняемая анверовской бригадой. Зла на них особого не имели, понимали — они работали, охраняли эти сраные сигареты. Подшучивали над охранниками. Уже в машины, КамАЗы, стали забираться, приготавливаясь отогнать их подальше. Те не особенно пострадали. Кое-где стекла вылетели и несколько колес спустило. Уже поехали грузовики прятать, и тут кто-то спросил, не Леха даже, про меня. Анвер деланно удивился и велел найти. Леха подбежал к подожженной «девятке». Увидел горящее тело, заорал благим матом. Тело уже превратилось в головешку. Дружина набежала. Но револьвер мой все знали. Да и печатка на пальце. Ничего ей от огня не сделалось — огонь весело играл на гранях бриллиантов.

Анвер команды не давал. Верю. Просто братва не выдержала. Они всех охранников в несколько автоматов завалили. Били до тех пор, пока патроны не кончились. В это время я еще бежал по лесополосе и не слышал ничего, кроме сердца. Летел и задыхался. Хрипел громче автоматных очередей.