— Где-то я уже это слышал, — Натик заинтересовался.

— В фашисткой Германии евреям, что трудились в концлагерях, их нашивали на спину, чтобы охране в случае побега было удобнее стрелять. Была точка для прицеливания.

— Вай! Действительно удобно! — Натик очень эмоционально покачал головой.

— Как с харчами?

— Иногда хорошо, иногда плохо, — последовал уклончивый ответ.

— Не понял?

— Если наши удачно сходят в рейд на продразверстку по окрестным селам — живем дня три, а если нет, то военные оставили нам сухари. Вот их с чаем и грызем. Ко многим родственники приезжают — подкармливают. Гуманитарная помощь приходит от тех, кто поддерживает нас.

— А с куревом? — Виктор стал за две недели с небольшим заядлым курильщиком.

— С куревом плохо, — пауза. — Но вы мне, ребята, нравитесь, — рот скривился в презрительной ухмылке: — я вам помогу. Тут я нашел сигареты, которые не успели вывезти — НЗ. «Памир». Правда, немного жестковаты. Сейчас дам.

Он сходил в подсобку и принес наволочку сигарет. Затем принес нам постельное белье, несколько пар нательного. Прачечная здесь не работала. Поэтому мы договорились, что нательное белье и носки мы будем выбрасывать, а он нам каждую неделю будет поставлять новые.

— Откуда форма? — спросили мы на прощанье.

— От верблюда!

— Который импортный?

— Я же говорю — гуманитарная помощь беженцам.

— А наша форма? — спросил я, трогая рукав куртки.

— Что нельзя купить за большие деньги, можно купить за очень большие!

— Ясно. Форма «номер восемь» — что украдем, то и носим?

— Точно. Забегайте, ребята! Посидим — чайку попьем, службу вспомним.

Потом нас накормили. Видимо, рейд был удачный. Потом вместе с охраной разместили в казарме. Казарм было три. Нас разместили в большом помещении, скорее всего, это было что-то вроде санчасти. Определить трудно, только висели плакаты по оказанию первой медицинской помощи.

Нам была определена комната с зарешеченными окнами, выход один, через второе помещение, там и расположились охранники.

Вите было тяжело ходить с загипсованными пальцами в новой обуви, поэтому я с охранниками привел все в более-менее надлежащий вид.

Закурили. Сигареты точно были на складах НЗ. От долгого хранения они слежались и когда разминали, то они ломались, острыми краями можно было резать бумагу. Поэтому их трех сигарет для применения годилась лишь одна. Дареному коню в зубы не смотрят.

Начало смеркаться. Пришел комбат с Серегой. Теперь мы увидели своего командира в полный рост и полный вес. Ужасное зрелище, за столом он смотрелся гораздо лучше.

Комбат был небольшого роста, около метра пятидесяти пяти, но весил, наверное, килограммов сто тридцать. Они с Модаевым принесли топографические карты.

Из того, как они были склеены, подписаны, и нанесенной обстановкой, мы поняли, что это делал Модаев. Все было сделано крайне небрежно, с помарками, не были выполнены требования «Боевого Устава».

— Значит так! — начал комбат. — Вы должны за месяц научить воевать моих людей.

— Давайте присядем и уточним ряд вопросов.

— Спрашивай!

— Численный состав, который мы должны обучить?

— Батальон.

— Понятно, а поточнее можно?

Комбат замялся, закатил глаза к потолку, что-то забормотал, загибая пальцы.

— Завтра еще придет пополнение, всего будет, ну, где-то триста-четыреста человек.