Серега шел впереди нас, засовывая пистолет в кобуру, автомат на плече болтается, предохранитель снят! Воин хренов! Палка и та раз в год стреляет, а тут автомат!

— Значит, это мы здесь из-за тебя, гондон штопанный! — я схватил его за плечо и развернул к себе.

Но не успел я ничего сделать, как почувствовал ствол автомата, упершийся мне в спину. Сопротивление бессмысленно. Я отпустил рукав Серегиной куртки.

Он посмотрел мне в лицо. Насмешливо, издевательски так посмотрел:

— Запомните — ваши яйца в моих руках! Так что не дергайтесь. Эти охранники прошли обучение в первой роте у Сурета, они научены убивать, а не думать, у них инстинкты на первом месте.

— Они, что турки? — я смотрел на него исподлобья.

— Нет, эти местные, просто прошли двухмесячную подготовку там. Сами турки охраняют командарма.

— Боятся, что как мы, — сбежит? — Витек начинал хохмить.

— Ваше счастье, что Сурет приказал вас беречь, а то бы они нарезали вас на шашлык.

— Так пусть они и работали бы инструкторами. А то в тылу сидят, задницы греют!

— Они не знают тактики. Что-то взорвать, захватить — это они могут, а в чистом поле воевать — не могут.

— А мы что ли можем? Тактику в училище изучали, так сколько лет прошло!

— Не справитесь — вас убьют! — голос его был холодный и спокойный.

— Сам тактику изучал — так бы и обучал.

— Круто! Сначала захватил нас! Теперь грозишься пустить в распыл!

— Козел ты, Сережа. Урод гребанный.

— А вы лучше их учите, может и выживете.

— Угу, я посмотрел на твоих подчиненных орлов. Они у тебя из банды, а не из армии. С ними вы много навоюете!

— Много таких умных, Серега, по весне оттаивает из-под снега.

Тем временем мы подошли к какому-то зданию, там был склад. Мужик лет тридцати со звездами капитана выдал нам с Витей форму. Не камуфляж, а обычную «афганку», обувь мы выбирали сами. Взяли ботинки с высоким берцем чешского производства, горный вариант. Пока переодевались, разговорились с капитаном.

Как оказалось, он — бывший прапорщик, служил в Гянже (Кировобад) у десантников завскладом, воинское звание — прапорщик. После вывода остался здесь. Ему было приятно пообщаться с военными. Как водится, он считал ВДВ элитой армии. Мы знали, что у десантников идет год за полтора, и платят денежную надбавку — «гробовые». Прапорщик, пардон, ныне капитан, совершил более пятидесяти прыжков. На груди его красовался значок с изображением парашютиста, значок классность — «1 класс», ряд наградных колодок, в том числе «За безупречную службу» — 10, 15 лет.

Не пацан. И в разговоре чувствовалось, что прослужил немало, и вот сейчас устроился он на эту должность не из патриотических чувств. Иначе — командовал бы ротой.

— Натик, — так звали новоявленного капитана-завсклада, — деньги платят?

— Пока только обещают. Каждый месяц сообщают, сколько у тебя на счете.

— А семью на что содержишь?

— Старые запасы, родственники помогают, жена работает, — при этом он очень выразительно подмигнул, но так, чтобы наша охрана этого не видела.

— Дай нам камуфляж, Натик! Чего жмешься!

— Не положено! Комбат приказал. Чтобы вы выделялись и отличались от других.

— Они бы еще бубновый туз на спину нам пришили! — пробурчал я, топая об пол новым ботиночком.

— Где-то я уже это слышал, — Натик заинтересовался.

— В фашисткой Германии евреям, что трудились в концлагерях, их нашивали на спину, чтобы охране в случае побега было удобнее стрелять.