— А сейчас первая рота идет на стрельбище, и поступает до обеда в распоряжение офицеров-инструкторов. Патроны у всех есть?

— Есть! — нестройно, в разноголосицу ответил строй.

— Круто! Они ходят на стрельбы со своими патронами, не надо никаких пунктов боепитания.

— Меньше формализма, с одной стороны — это лучше, но как-то настораживает.

— Посмотрим.

Комбат тем временем махнул рукой и что-то веселое сказал нашему телохранителю, когда тот подошел. Тот посмотрел на нас. Загоготал и побежал в сторону столовой.

Тем временем личный состав первой роты потопал в сторону стрельбища. Из-за столовой показался полудохлая лошаденка, запряженная в телегу, на ней, как вчера мы видели, вывозили пищевые отходы.

— Хороший транспорт нам комбат подкинул! — Витя кипел от злости.

— Спокойно, Виктор, спокойно. Будет и на нашей улице праздник. А так — все не пешком топать с твоими сломанными пальцами. Да и ребро мне много ходить не дает. Вот выздоровеем и уйдем отсюда подальше.

— Ты думаешь о том же?

— Постоянно. Копи силы. Сейчас и эта лошадь сгодится. Глядишь, может в бачках из-под объедков и выедем отсюда.

— Это мысль, Олег! Вонь можно потерпеть. Ради свободы я готов на многое.

— Тихо, а то охрана заметит. Это один из планов, там посмотрим. Сам тоже думай, замечай все, мотай на ус.

Тем временем мужичок подъехал на лошаденке к нам. Кинул замусоленную фуфайку на грязную телегу, мы взгромоздились и поехали. Охрана шествовала рядом, демонстративно брезгливо воротила носы от запахов, идущих от телеги.

Когда обгоняли ротную колонну, поднялось гиканье и смех.

Проехали через парк. Осмотрели огромные боксы. Там раньше стояла техника, много техники.

Потом добрались до стрельбища. Направлений для стрельбы было много. Сразу могло стрелять отделение. Мишенное поле было разрушено, Были видны следы выкапывания кабеля, рядом были остатки кострища, где этот кабель обжигали. Везде хватало мусора, в том числе и обломков досок, кусков картона. Когда подошла первая рота, мы подозвали командира, и сказали, чтобы он дал команду соорудить мишени. Тот что-то крикнул, и пять человек пошли их делать.

Мы вышли перед личным составом. Тут самое главное показать кто главный.

— Становись!

Голос должен быть жестким, никто не должен даже подумать сопротивляться. Плевать, что у них оружие, а мы здесь пленные.

— Слушать внимательно! Есть обстрелянные, с опытом боевых действий? Выйти из строя на пять шагов.

Вышло трое. Все подростки. И командир роты поднял руку вверх, показывая, что он тоже воевал.

— Кто охотник, спортсмен-стрелок, выйти из строя на три шага.

Вышел один человек.

— Кто умеет стрелять из автомата, поднять руку.

Тут строй заржал, и все подняли руки.

Понятно, зазнайки. Придется, видимо, им объяснять и принцип полета пули, основы стрельбы.

— У кого пристреляны автоматы, поднимите руки.

Подняли лишь те пацаны, что воевали.

— А зачем его пристреливать? И так все ясно! — донеслось из строя.

— Что тебе ясно?

— Автомат, что его пристреливать!

— Хорошо! Выходи из строя!

Тот вышел, лет тридцати мужик, глаза веселые, невысокий.

— Дай автомат!

Он протянул оружие, я отстегнул магазин, отдал ему, снял с предохранителя АК, передернул затвор, оттуда вылетел целый патрон! Круто, они так перестреляют и друг друга и нас заодно. Снял крышку ствольной коробки. Бог мой! Там было полно заводской смазки.

Я подозвал командира роты и показал ему это.