Чародеи никогда не признаются, что не разбираются в чем-то, даже если невооруженным глазом видно — они полные профаны.

— Но ходить ими вам доводилось?

— Всего несколько раз, и то были короткие маршруты.

— Сюда-то вы тоже шли с провожатым, разве нет?

— Нет, сюда мы добирались так… без этого всего, — ответил он, и я насторожился.

Откуда же они везли этого дракона? Насколько мне известно, те предпочитают гнездиться в горах, но вокруг нет гор, до них, по меньшей мере, месяца два пути, особенно с тяжелым грузом. Есть холмы — до них недели две, и если предположить, что этот драконий недопесок обитал там, тогда что-то сходится.

— Санди, вам ведь очень хочется спросить, отгула мы прибыли, — сказала вдруг Тродда. Она пристально наблюдала за мной, я заметил. — Не стесняйтесь, право.

— Я из тех людей, которые привыкли сдерживать естественные порывы, — ответил я. — Мне так по роду занятий полагается. И откуда вы явились, Тродда, меня не касается. И вам не советую болтать об этом направо и налево.

На самом деле я мог бы и спросить, корона бы не упала. Тем более они не собирались разводить секретность. Но я уже и сам сообразил, как они сумели добраться сюда — по реке! Река здесь большая, судоходная, так что они могли как спуститься по ней откуда-то (кстати, вполне вероятно, из предгорий), так и подняться с побережья. По расстоянию выходит примерно одинаково, а встречное течение чародеям не помеха.

Правильно, неподалеку от побережья имеется гряда скалистых островков. Чаячий приют — кроме птиц, там никто не живет. Но, возможно, один дракон мог скрываться в скалах, улетал на охоту подальше в открытое море, рыбачил, возвращался в сумерках… Да, это вполне походило на правду: предгорья все же густо заселены, там предостаточно рудничных поселков, снабжающих шахты, и дракону, чтобы не попадаться людям на глаза, пришлось бы жить где-то на ледниках.

Или, может, он все же ухитрялся прятаться до поры до времени: если, опять-таки, улетал охотиться в дикие горы, то его и не замечали, но… Стоило кому-то не вовремя взглянуть вверх или, наоборот, под ноги и заметить характерный силуэт в небе или тень на земле, либо же дракону — утащить пару коз, и тайна была раскрыта. И началась охота, увенчавшаяся успехом…

Люблю строить догадки, от которых ничего не зависит. Они не дают мне скучать в пути.

— Одновременно существуют тысячи дорог, — сказал я Сарго, поскольку он все еще ждал пояснений. — Только попасть на них можно не в любой момент времени и не в произвольном месте. Стоит нам отъехать чуть дальше, и на дорогу снега мы не ступим, даже если она откроется. Поворота на нее рядом с нами не будет, он останется на этом месте. Так понятно?

— Более-менее, — кивнул он. — Санди, а если мы еще немного проедем по обычному тракту, есть вероятность, что мы все же сумеем на нее войти?

— До следующего поворота дня два пути, — прикинул я, — может, и больше. Гроза идет, мешает оценить точнее.

— И вы даже не спросите, почему нам так дался этот снег? — встряла Тродда.

— Зачем спрашивать, если ответ очевиден?

Я сам сказал им, что точно не встретим там людей. И намекнул, что с их умениями вьюга обозу не помеха. Это лучше, чем места, где можно на кого-то наткнуться… или этот кто-то наткнется на тебя. Вдобавок снежной пустыней редко кто ходит, и если за нами охотятся (что вполне вероятно), искать там нас станут в последнюю очередь.

— А другой провожатый может узнать, куда мы свернули? — подтвердил мою догадку Сарго.

— Нет. Он разве что сумеет унюхать, что повернули мы именно на этом месте, — ответил я.