Как бы там ни было, погоня идет за нами следом. Не по пятам, к счастью, и если мы в ближайшее время свернем, не важно, куда, они нас не нагонят. А я буду счастлив проводить обоз до места назначения и расстаться с ними раз и навсегда. Я даже не стану интересоваться, кому и для чего потребовался дикий дракон: пусть хоть верхом на нем катается, хоть породу боевых улучшает (хотя эта фитюлька улучшит, пожалуй!), хоть прикажет разделать и зажарить к ужину, а потроха продаст чародеям — пускай каких-нибудь эликсиров наварят…

Нет. Ввязываться в подобное опасно для здоровья, и совать нос не в свое дело я не желаю. Разборки чародеев (а у преследователя наверняка найдется еще один, если не парочка) — не для меня.

— Вот так надумал, — еле слышно сказал я Гуш, и лошадь закивала, будто понимала мою тревогу. — Люблю догадки, но иногда…

— Что вы любите? — спросила Тродда, ухитрившаяся подкрасться незамеченной.

Нет, я вовсе не стал тут на ухо, да и Гуш должна была заметить женщину, однако оба мы ее прохлопали. Значит, чародейка не чурается использовать свои умения направо-налево, хотя лучше бы поберегла силы… Или не опасается ничего, или далеко не так проста, как хочет казаться.

— Загадки, — ответил я, обернувшись. — Только никто не желает со мною в них играть.

— Неужели? Может, я попробую?

— Пожалуйста. Что это такое: трехногий всадник на трехногом коне свистит в три дырки?

— М-м-м… — Она нахмурила высокий лоб. — Может, старик с клюшкой на табуретке… играет на какой-то свистульке?

— Нет.

— Тогда сдаюсь, — улыбнулась Тродда, даже не попытавшись придумать что-то еще. А я ведь готов был дать ей три попытки, как принято.

— И вот так всегда, — развел я руками.

— Но что это, Санди? Я же теперь не усну, пока не узнаю!

— Это моя коронная загадка, и ее еще никто не разгадал, — немного приврал я. — Зачем же открывать ответ первой встречной?

Она снова нахмурилась, на этот раз с явным неудовольствием, но смолчала. «Ведь не отстанет, попробует выпытать», — подумал я и усмехнулся про себя: загадка-то была дурацкая. К тому же я жульничал: мало кто знает, что кое в каких краях принято вешать чайник или котелок над огнем на треноге. У чайника обычно три ножки, а в крышке — три дырки. Вот и вся разгадка. Причем вариант Тродды тоже вполне имел право на жизнь. Нужно запомнить на случай, если кто-нибудь додумается насчет чайника: тут-то я и скажу, что вовсе не его имел в виду…

— Санди, а откуда вы родом? — спросила вдруг она. — Мы с мужем поспорили, но, сдается мне, оба не правы.

— И какие есть варианты? — спросил я.

— Судя по загару — вы откуда-то с юга. Сарго думает, что с побережья, но я не согласна — у моряков и тех, кто живет у моря, загар совсем иной. А южане выглядят иначе.

Я ждал продолжения.

— Тем более, у вас очень светлые волосы, а у блондинов обычно другой оттенок кожи, — сказала Тродда. — Сарго, правда, твердит, что это может быть седина, но я будто не вижу?

— Чего именно?

— Что шевелюра у вас пусть и почти белая, но с золотистым отливом. Никак не седая, — улыбнулась она. — А брови темные, хотя тоже золотятся.