Впрочем… если исхитриться накинуть цепочку на драконий зуб — намордник не глухой, можно подобраться, — а потом резко дернуть, есть шанс оцарапать ему десну до крови. Но если с путами на ногах такой фокус еще мог пройти, то совать голову в буквальном смысле в драконью пасть мне не улыбалось. К тому же удавка была затянута довольно туго, мне не хватило бы пространства для маневра.

Тупик…

Давно мне не приходилось оказываться в настолько безвыходной ситуации. Да что там — никогда не приходилось!

Отчего я не мог смириться и спокойно проводить чародеев с грузом по выбранной ими дороге? Да оттого, что ни капли не верил их посулам! Очнусь где-нибудь с потерей памяти, как же… В лучшем случае я обеспамятею совершенно и превращусь в дурачка, не способного собственное имя вспомнить… Впрочем, не так, это как раз худший вариант — никому не пожелал бы такой участи. В лучшем же меня просто придушат и избавятся от тела, и ищи провожатого на скрытых дорогах, как в народе говорят… Известно ведь, что мы можем не появляться не то что неделями и месяцами, а и годами. Я и сам, бывало, пропадал надолго: ушел — Веговер еще только-только свое дело завел и жениться надумал, невестами перебирал, вернулся — у него уже старший сын сам женихается.

«Что же они натворили, если даже убийство провожатого их не пугает? — подумал я и покосился на дракона. — Неужто весь сыр-бор разгорелся из-за этой скотины? Во всяком случае, он — причина, по которой эти двое очень сильно подгадили кому-то влиятельному и крайне опасному. Но, судя по тому, как парочка торопится под крыло к заказчику, он тоже не лыком шит, а таким вот металлическим тросом. Жаль, имени мне не узнать, может, что-то прояснилось бы…»

— Помог бы, что ли? — произнес я одними губами. — Обоим подыхать, так хоть не на цепи…

У драконов очень тонкий слух, иначе как бы ими управляли? На высоте, сквозь свист ветра, никакой командир не докричится, даже с зачарованным рупором. Но они как-то справляются, а дракон, если уж хочет услышать — услышит, а решит притвориться глухим — хоть глотку надорви, толку не будет.

Мне почудилось, будто этот тоже расслышал мой шепот. Во всяком случае, приоткрыл глаза — в полумраке они отчетливо светились, и в фургоне заметно посветлело, — приподнял голову, насколько позволяли оковы, напрягся, как-то булькнул и…

— Ну ты нашел время блевать, — вздохнул я, отстранившись, когда из драконьей пасти сквозь намордник потекла густая вязкая слюна. — Нечем уже! А мне до утра сидеть в этой луже…

Я осекся.

Я ведь видел, как дракона кормили, и еще удивился, почему Тродда так тщательно отчищается от его слюны. Они с мужем были в защитных рукавицах чуть не по плечо, понятно, но чародейка выискивала на одежде, на тенте, на полу фургона малейшие брызги и немедленно их уничтожала. Я, помнится, подумал еще: она делает это так, словно драконья слюна ядовита.

Но она ведь не ядовитая, точно. И не едкая, иначе давно разъела бы намордник Впрочем, он зачарован, так что ему это нипочем…

«Стоп, — сказал я себе. — На наморднике нет печатей. Только на оковах. Да и то — его снимают через день, а эти двое, считай, сознались, что зачаровывал цепи кто-то другой. Такое им не по силам. Следовательно, намордник — самый обычный. Слюна на него не действует. Защитные рукавицы не разъедает, кожу тоже — я видел, на Сарго брызнуло, а он только выругался и утерся».

Но почему Тродда так тщательно убирала даже мелкие брызги? Почему так яростно оттирала руки? Может быть…

Нет, не может быть — точно. Она боялась, что эта слюна попадет на ее амулеты.

Я же заметил ту подвеску на ее шее, думаю, у нее имелось что-то еще.