— В мире истинных пролетариев таких отношений не существует. Есть одно правило: мы живем ради одной цели — служить Председателю Мао и жертвовать собой ради него.

— Значит, любви для тебя не существует.

— Это буржуазное слово. Его надо исключить из своего словарного запаса.

Мы стояли на мусорной свалке, где Дикий Имбирь когда-то проткнула себе руку карандашом. Это место казалось самым безопасным для нашего разговора, здесь нас никто не смог бы подслушать.

Был конец осени, ветер срывал с деревьев листву и кружил ее в воздухе. Мои босые ноги в летних сандалиях начинали мерзнуть. Чтобы немного согреться, я перебирала ногами листья и время от времени слегка подпрыгивала. Наш разговор ни к чему не приводил. Мы вели свою перепалку, стараясь при этом не повышать голоса. Я была просто поражена, когда узнала, что, будучи в Пекине, подруга в подтверждение своей преданности Председателю Мао написала особое письмо, идея которого была предложена главным секретарем Национальной коммунистической молодежной лиги. В письме говорилось, что Дикий Имбирь готова отказаться от личной жизни, в том числе и от брака, ради того, чтобы служить народу и быть маоистом. Она заключила контракт с Народной палатой по печати и литературе на издание в течение последующих десяти лет своих дневников, тексты из которых будут впоследствии включаться в школьные учебники и цитироваться учениками.

— Это такая честь, меня не забудут после смерти! — воскликнула она.

Я поинтересовалась, уверена ли она, что поступила правильно.

— Несомненно, да, — заверила Дикий Имбирь.

— А как же Вечнозеленый Кустарник?

— Я избавлюсь от своих чувств к нему.

— То есть ты не станешь…

— Нас связывает революция.

— Нет, я имею в виду, неужели вы никогда не будете близки?

— Близки как…

— Близки как… любовники.

— Никогда.

— И ты хочешь, чтобы я тебе поверила?

— Председатель Мао учит нас, что «истинный коммунист — это тот, кто держит свое слово».

— И что я должна сказать?

— Что ты гордишься мной.

— Горжусь. Но мне одновременно и жаль тебя.

— Почему?

— Не могу представить себе, чтобы ты всю жизнь провела в одиночестве.

— Маоист не бывает одинок. Разве ты не видишь, что со мной народ Китая? Миллиард человек, которые любят меня и берут с меня пример.

— Ты меня не поняла.

— Повзрослей же наконец, Клен.

— Ты… ты не хочешь быть с Вечнозеленым Кустарником, так?

— Не так.

— Тогда я не понимаю.

— Я буду с ним. Мы будем проводить вместе уйму времени, возможно даже всю жизнь, но между нами не будет физической близости.

— Вообще?

Дикий Имбирь кивнула в полной уверенности.

— А что Вечнозеленый Кустарник? Он согласится с твоим решением?

— Ему придется, если то, что он говорит, правда… Если я ему небезразлична.

— А что, если он решит, что любовь должна быть не только платонической?

— Тогда нам с ним придется расстаться.

— И ты это допустишь?

— Я уже говорила, для меня на первом месте стоит моя преданность Председателю Мао.

— А как же твое желание?

— Вот для этого-то ты мне и нужна, Клен. Я намерена победить живущее во мне чудовище. Поначалу будет трудно, но я справлюсь. Мы с Вечнозеленым Кустарником должны привыкнуть к тому, что мы друг для друга…

— Брат и сестра? — произнесла я ироничным тоном.