— Я здесь ради тебя, ты мне небезразличен. Просто… я не могу… В общем, я не могу иметь с тобой подобных отношений. Для меня это тоже не просто. Ты должен это понять. Я приняла решение жить в соответствии с принципами Председателя Мао.

— Ты говоришь прямо как вдовствующая императрица династии Цин. А я при тебе должен роль евнуха исполнять.

— Это жестоко, — обиженно произнесла Дикий Имбирь. — Ты же знаешь, что я хочу сделать тебя счастливым.

Парень горько усмехнулся.

— Мучая меня?

— Я готова сделать для тебя все, что угодно, но я не могу заниматься с тобой любовью.

Вечнозеленый Кустарник встал.

— Подожди! — воскликнула Дикий Имбирь. — Я… я не против, если ты… возьмешь дело в свои руки.

Парень не сразу понял, что она имеет в виду. Он сел на место и взглянул в мою сторону. Потом, казалось, расслабился, словно справившись с трудной дилеммой.

— Ты могла бы мне кое-чем помочь, — сказал он почти счастливым голосом.

— Я готова.

— Почитай мне изречения Мао, пока я этим занимаюсь.

— Значит, ты согласен с моим предложением, не так ли? — Дикий Имбирь взглянула на парня. — Что между нами могут быть только платонические отношения?

— Ты этого хочешь?

— Да.

— Ты не должна смотреть на меня…

— Обещаю. Я буду смотреть в книгу.

— Ты готова?

— Конечно. Что тебе прочитать?

— Что угодно.

— Может «Борьба в Цинганшане»? Или «О кооперировании сельского хозяйства»?

— Нет, не надо.

— Что такое?

— Меня тошнит.

Сама не знаю почему, я скрыла от подруги то, что произошло. Не потому, что я боялась расстроить ее, все было совсем не так. Позже, когда я все обдумала, мне стало ясно, что причиной было решение Вечнозеленого Кустарника скрыть, что он знает о моем присутствии. Несмотря на нашу долгую дружбу, Дикий Имбирь и я по-настоящему так и не сблизились, но Вечнозеленый Кустарник, странным образом стал мне очень близок. Его молчание как будто объединило нас, сделало сообщниками — мы оба предали Дикий Имбирь.

— Ты помогла мне достичь своей цели, — говорила Дикий Имбирь, заваривая мне чай. — Очень хорошо, что ему стало противно его собственное поведение, он смог пересилить зло, заложенное природой. Мы пришли к соглашению, что останемся близкими друзьями и верными товарищами. Теперь я смогу видится с ним каждый вечер, не опасаясь за свое будущее.

— Зачем тебе видеться с ним каждый вечер? Почему бы тебе просто навсегда не оставить его в покое? — почти злобно спросила я.

— Ах, Клен, хотелось бы и мне это знать. Это стало каким-то наваждением, я уже и дня не могу без него прожить.

— Ты влюблена, но отрицаешь очевидное.

— Не надо употреблять это буржуазное слово по отношению ко мне. Я же тебе уже говорила, что подобная лексика исключена из словарного запаса маоиста, и все эти нежности могут мне только навредить. Поклянись, что больше никогда не станешь говорить ничего подобного.

— Но ты же сама только что призналась, что не можешь и дня прожить без него.

— Думаю, такова цена, которую я плачу за то, что стала маоистом. Теперь ты понимаешь, я настоящий золотой слиток: я могу выдержать тысячи ударов молота и останусь невредима.

— А как же он?

— Его надо немного исправить. Он создан быть маоистом. Мы с ним пара настоящих революционеров.