— Но я не достойна Председателя Мао. Принесенная мною жертва не сможет быть им принята. Моя кровь отравлена буржуазной примесью. Я не достойна того, чтобы взойти на алтарь революции… Я — отброс общества. Что еще сказать? Я умру, и смерть моя будет значить меньше, чем весит лебяжий пух. Но я не стану жаловаться. По крайней мере, я поведу себя как маоист и докажу вам, что я не лгала. В глубине души я та, кем всегда стремилась быть… Моя подруга, Клен, была глупа. Она не была маоистом. Ее нужно исправить. Она воровка, похищающая сердца. Но к произошедшему во время нашего слета инциденту Клен не имеет никакого отношения, так же как и Вечнозеленый Кустарник… Я здесь, чтобы открыть вам правду. Я маоист. Я поступаю так, как должна поступить, ибо я следую учению нашего великого лидера!

Дикий Имбирь подошла к краю здания и закричала:

— Председатель Мао учит нас, что «есть очень много вещей, которые, если подходить к ним вслепую, несознательно, могут стать для нас грузом, бременем. Например: один совершил ошибку и считает, что теперь у него, так или иначе, имеется изъян, в результате чего он чувствует себя подавленным; другой ошибок не совершал и потому считает себя безупречным, и у него появляется зазнайство. В работе одного нет успехов, и потому он может упасть духом; в работе другого успехи есть, и потому он может задрать нос. Один лишь недавно включился в революционную борьбу и потому может безответственно относиться к работе; другой же в силу своего большого революционного стажа может почувствовать себя непогрешимым…»

— О чем она говорит? — послышались возгласы из толпы.

— Да она с ума сошла! — изумленно произнес держащий Вечнозеленого Кустарника охранник.

— Она обезумела! — взревела толпа.

— Дикий Имбирь потеряла рассудок!

— Кто-нибудь, сделайте же что-нибудь!

— Она хочет спрыгнуть с крыши!

— Нет! Дикий Имбирь, не делай этого!

Толпа ринулась к девушке, как океан к берегу во время прилива.

— Оставайтесь на своих местах! — призывала сверху Дикий Имбирь. — Я хочу, чтобы вы все внимательно выслушали меня! Живой или мертвой, я останусь маоистом. Но мысли мои не чисты. Я пыталась бороться с собственным невежеством, но это дало обратный эффект. Я оскорбила Председателя Мао и должна подвергнуть себя наказанию. Но прошу вас, — она слегка согнула ноги, — запомните меня как маоиста! Я маоист! Маоист!

Дикий Имбирь спрыгнула с крыши.

26

Я видела, как Вечнозеленый Кустарник вырвался из рук охранников и ринулся к лежащему на земле телу. Охранники столпились вокруг него, словно он пытался бежать.

— Вызовите «скорую»! — закричал Вечнозеленый Кустарник. — «Скорую»! Кто-нибудь!

— Ради всего святого, у нее же разбит череп, — послышался голос пожилого человека. — Смерть только избавит девочку от страданий, в противном случае она будет вести растительное существование.

Толпа вновь зашумела, как пчелиный рой.

Слышалось шипение микрофона.

Я стала задыхаться и отчаянно хватала ртом воздух. Мне хотелось подойти к ней, но ноги не слушались. Сделав пару шагов, я снова и снова падала лбом на бетонное покрытие площади.

Тогда я переползла и наконец очутилась возле неподвижно лежащей подруги. Бледное лицо, глаза закрыты, губы плотно сжаты. Никаких изречений Мао. Из затылка текла кровь. Волосы наполовину закрывали лицо. На ней была застегнутая на все пуговицы свежевыстиранная военная форма.

Я схватила ее за руки, они были еще теплыми.