Тут Ангус просто озверел.

— Не впутывай сюда мою женщину! — заорал он. — Нет у нее никого. Да она чиста, как…

— Заткнитесь! — взвыл вдруг Кертис. — Пожалуйста, хоть раз прекратите ссориться.

— Спасибо, — фыркнул Дмитрий.

Разбойники затихли. Пещера погрузилась в уныние. Один из настенных факелов задрожал и погас.

Вдруг внимание Кертиса привлек странный звенящий звук. Он шел откуда-то сверху, из клубка корней. Мальчик взглянул наверх и увидел Септимуса, который сидел на ветвистом корне и беззаботно точил зубы о блестящий кусочек металла. И что-то в этом металлическом блеске заставило Кертиса подняться, чтобы рассмотреть его получше. И действительно — металл оказался связкой ключей.

— Эй, Септимус, — окликнул мальчик.

— Чего?

— Что это ты грызешь?

Септимус поднял бровь и искоса бросил на него удивленный взгляд, как будто такой вопрос ему никогда и в голову не приходил.

— Что я грызу? Ты про вот эту рухлядь?

Он тряхнул кольцом с ключами.

— Где ты их нашел? — взволнованно спросил Кертис. Очень уж сильно они походили на те, что носил надзиратель. Крыс вытянул лапу и стал внимательно разглядывать связку, будто в первый раз видел.

— Хм, я точно не помню. — Он сделал паузу и в задумчивости приложил указательный палец к подбородку. — Теперь, когда ты спросил, мне вспоминается, что я стащил его у надзирателя. Давным-давно. Видишь ли, у него было два комплекта, и я подумал, он не слишком опечалится. — Септимус кивнул и посмотрел на Кертиса. — Уж очень ощущение для зубов приятное.

На лице мальчика появилась ликующая улыбка, которую он тут же попытался спрятать, отвернувшись и оглядывая пещеру.

— Отдай их мне, Септимус! — прошептал он крысу. Септимус послушно кинул их прямо в клетку.

— Это все, конечно, здорово, — послышался сверху голос Шеймаса, который внимательно следил за происходящим. — Но если мы и вылезем, то разобьемся к чертям.

Кертис нетерпеливо отмахнулся от него.

— Погоди, — сказал он. — Я думаю.

Поднявшись, мальчик посмотрел на высокую лестницу, прислоненную к стене пещеры. До нее было не допрыгнуть, даже если раскачать клетку. Кертис прикинул расстояние. На взгляд, ближе всех к лестнице была клетка Ангуса, но и при сильном раскачивании пропасть не преодолеть даже самым смелым прыжком. Если бы только можно было удлинить веревку и так увеличить размах…

Вдруг его осенило.

— Народ, — прошептал он, — я, кажется, придумал, как вытащить нас отсюда.

И разбойники, позабыв о былых разногласиях, тут же навострили уши.

Отец к сцене воссоединения подоспел насквозь мокрым. Видно было, что он долго ходил под дождем. Желтый дождевик прилип к мокрой коже, а в руках у него была пачка напечатанных в спешке листовок с фотографиями Мака и Прю. Вода размыла слова просьбы о помощи, выделенные жирным шрифтом.

Как и мама, отец Прю стискивал дочку в объятиях, пока боль в ребре не вынудила ее отстраниться. Узнав, что сына по-прежнему нет, он тяжело осел в свое кресло и обхватил голову руками. Прю с матерью беспомощно переглянулись. Наконец мама заговорила:

— Расскажи папе, что случилось.

И Прю рассказала. Выложила все так же, как только что матери. Слова лились горестным потоком, и девочка порывисто закончила свою удивительную повесть признанием:

— И я так устала… Очень-очень устала.

Она умолкла, а родители продолжали сидеть в полном молчании. Они многозначительно переглянулись, но Прю была настолько измотана, что не заметила этого, а потом отец подошел к ней и сказал:

— Пойдем-ка, уложим тебя спать.