— Конечно, не нарочно, — сказала Ифигения. — Ты сама ничего не сделала. Это, скорее, связано с тем, кто ты.

Прю начала понимать.

— Они сказали, что я полукровка. И что это как-то связано с магией леса. Что это значит?

— Это значит, что ты родом отсюда, — сказала Ифигения как нечто само собой разумеющееся. — Что ты часть леса. По какой-то причине твое существование связано с этим местом.

Прю кивнула. Странно, до сих пор никто из леса не видел в ней полукровки — при том, что каждый, кого она встретила в Северном лесу, тут же это замечал.

— Мои родители заключили сделку с женщиной отсюда — из Дикого леса. Она сделала так, что у них появилась я… В каком-то смысле, похоже, она сделала так, чтобы я родилась. — Прю стало плохо от одной только мысли об этом.

Ифигения взяла ее за руку и взглянула ей в глаза. Она была уже в очень преклонном возрасте и сильно сутулилась, поэтому с девочкой они были почти одного роста.

— Александра, да. Несчастная семья. Большая трагедия. Но вот в чем дело: она влила в тебя лесную магию. Ты — дитя леса. Хорошо это или плохо…

— Значит, вы, наверное, знаете о моем брате Маке? — сказал Прю. — Я должна его спасти.

Старейшина нахмурила брови и устремила взгляд на землю, продолжая идти.

— Увы, — сказала она. — Не думаю, что я могу тебе помочь.

Прю почувствовала, как что-то внутри нее оборвалось.

— Почему? — спросила она. — Я столько сюда добиралась. Вы моя единственная надежда.

— Моя дорогая Прю, мы все наследники замечательного мира, прекрасного, полного жизни и тайн, добра и боли. Но в то же время мы дети равнодушного космоса. Мы разбиваем себе сердца, накладывая моральные нормы на то, что по сути своей является огромной сетью хаоса. Это безнадежно.

Прю как-то не совсем поняла.

Ифигения улыбнулась.

— Это слишком мудреные материи для такой маленькой девочки. Не стоит повторять, что я должна уважать законы вселенной. Путь каждого из нас, как личности, обремененной свободой воли, уже предначертан. У твоих родителей была цель родить ребенка любой ценой. Их желание исполнилось. И теперь они должны столкнуться с последствиями своих действий. Я нарушу гармонию природы, если вмешаюсь. Поэтому я не могу помочь.

Прю не знала, что сказать.

— Вы совсем ничего не можете сделать?

Мистик пожала плечами.

— Ничто не бывает окончательным, моя дорогая. Я передам твою просьбу Совету, и, возможно, мы соберемся на медитацию. Спросим у Древа.

Прю остановилась и, повернувшись к женщине, сжала ее руки.

— Пожалуйста, пожалуйста. Сделайте все, что можете. Мне просто нужна помощь, больше ничего.

Ифигения в задумчиво кивнула.

— Идем, — сказала она в конце концов. — У нас есть еще несколько минут до начала Совета. Для этого заседания мне понадобится вся моя энергия. Давай еще погуляем. Моим коленям нужно иногда поразмяться. Расскажи мне о своей стране: я уже многие годы ничего о ней не слышала.

— Но я не знаю, с чего начать, — растерялась девочка.

— Начни со своих родителей, опиши их мне, — предложила та. Прю так и поступила.

Беглецы наконец добрались до выхода из нор и вздохнули полной грудью, наслаждаясь тем, что вновь оказались на поверхности земли.

— Слаще, чем раньше, — сказал Шеймас, — после того ада. Слава деревьям и воздуху лесов!

Кормак повернулся к Дмитрию.

— Тут наши пути расходятся, друг, — обратился он к нему. — Надеюсь, ты возвращаешься к своей стае.