Конь с ржанием пританцовывал на склоне. Ответа с той стороны не последовало, только ветерок трепал ветви. В свете вечернего солнца деревья отбрасывали на землю длинные тени.

— Хорошо! — продолжала Александра. — Вы решили свою судьбу. Командующий, приготовиться…

Приказ прервала стрела, просвистевшая у ее щеки и с глухим ударом вонзившаяся в дерево неподалеку. Конь встал на дыбы, и женщина старалась успокоить его, не отрывая яростного взгляда от дальней стороны оврага.

Из толпы выступил человек с густой рыжей бородой, одетый в остатки офицерского мундира. Красная ткань и тиснение были перепачканы грязью и пеплом. Обветренное лицо покрывали густые мазки краски с палец толщиной. Одетая в перчатку рука сжимала кривой тисовый лук с еще дрожащей от выстрела тетивой. Спутанные рыжие кудри его были увенчаны короной из плюща и гаультерии, а на лбу горела татуировка с каким-то загадочным народным узором.

— Эта земля не твоя, чтобы на ней хозяйничать! — выкрикнул он. — Ты станешь королевой Дикого леса, только когда мы все умрем и ляжем в землю!

Разбойничье войско встретило его угрозу одобрительными криками.

Губернаторша рассмеялась.

— Тут я с вами согласна! — крикнула она, наконец успокоив коня. — Вот только мне непонятно, кто короновал тебя, Брендан!

Человек, которого она назвала Бренданом, буркнул что-то себе под нос, а потом прокричал:

— Мы не следуем законам, не признаем власти. Меня называют разбойничьим королем, но у меня на этот титул столько же прав, сколько у любого человека, зверя или пернатого, который соблюдает кодекс и заповеди разбойника.

— Воры! — разъяренно воскликнула Александра. — Презренные воры и разбойники! Король оборванцев — вот твой настоящий титул!

— Закрой рот, ведьма, — хладнокровно ответил Брендан.

Губернаторша усмехнулась и, щелкнув языком, направила коня прочь от оврага. Проезжая мимо командующего, который стоял на передней линии, она повернулась к нему и решительно приказала:

— Уничтожить.

— Есть, мэм! — улыбнулся тот, поднял саблю в воздух и гаркнул: — Стрелки! Целься!

Шеренга, послушная команде, дружно подняла оружие.

— ОГОНЬ!

Стрелки нацелились на разбойников по ту сторону оврага, затрещало нестройное стаккато выстрелов, и воздух заполнили клубы плотного, едкого дыма.

Сквозь рассеивающуюся пелену Кертис видел, как несколько разбойников рухнуло в овраг — безжизненные тела еще катились по склону, сминая папоротники, а их места в строю уже заняли другие. Долю секунды — которая Кертису показалась вечностью — над полем боя висела ошеломленная тишина. А потом по всему оврагу прокатился яростный вопль, и разбойничье войско ринулось в атаку, дико размахивая над головой мечами, пиками и ножами. За их спиной нестройная шеренга лучников пустила стрелы, которые плотным градом посыпались на койотов, и у Кертиса отвисла челюсть, когда он увидел, скольких стрелков они потеряли: пораженные прямо в грудь, солдаты десятками посыпались в овраг.

Не дожидаясь, пока основные силы противника доберутся до края оврага, койоты-лучники по команде шагнули вперед, на позиции стрелков, и подняли луки.

— Лучники! — проорал командующий, стоя в самой их гуще. — ОГОНЬ!

Воздух снова загустел от стрел, летящих на этот раз в противоположном направлении, и несчастные разбойники, которые оказались у них на пути, рухнули на землю. Лучники на той стороне, пополняя запас стрел, пропустили вперед немногочисленных бойцов с винтовками; те выстрелили — немало пуль попало в цель, и новые тела койотов посыпались в туманный овраг, присоединившись к трупам противников.