— Пехота! — раздался вопль командующего. — МАРШ!

Стоявшие в тылу пехотинцы прошли вперед мимо лучников и стрелков — как раз вовремя, чтобы встретить разбойников, которые вскарабкались по склону оврага. Армии врезались друг в друга с оглушительным грохотом: раздавались гневные крики, скрежет сабель, дикий вой и треск костей. Кертис скривился; в желудке все перевернулось. Романтический ореол, окружавший битвы, знания о которых мальчик черпал в основном из своего недавнего увлечения — исторических романов, стремительно рассеивался. Реальность оказалась куда более уродливой.

Враждующие армии превратились в месиво тел, меха и плоти, железа и дерева, а артиллерия раз за разом обрушивала потоки стрел и пуль на противоположный гребень оврага. Но сколько бы разбойников ни падало замертво, из леса тут же появлялись новые и вставали на их места. На мгновение Кертису показалось, что койоты окажутся в ужасающем меньшинстве.

И тут в дело включились пушки.

Койоты — по четыре солдата на каждое орудие — вкатили их на гребень сквозь уцелевшие ряды лучников и стрелков. Один из койотов стоял рядом с пушкой и раздавал команды остальным; те дисциплинированно и слаженно по очереди засыпали в широкое жерло порох и закладывали ядро. Когда пушки были заряжены, командиры подняли сабли и по знаку от командующего проорали:

— ОГОНЬ!

Лес содрогнулся от страшного грохота.

Пушечные ядра врезались в строй разбойников, раскидывая тела в разные стороны. Снаряды подняли в воздух огромные фонтаны земли и раскололи гигантские стволы, будто зубочистки. Древние, уходящие в небо деревья, которые, казалось, родились, когда мир был еще совсем молод, повалились на землю, задевая соседние деревья и разбрасывая сломанные ветви. Немало невезучих бойцов полегло в овраге в пылу битвы, раздавленные падающими титанами.

У Кертиса в ушах по-прежнему звенело от грохота пушек. Разбойники на склоне устроили перегруппировку. Последняя атака их временно разоружила, но силы постоянно пополнялись новоприбывшими из лесной чащи. Лучники приготовились еще к одному смертоносному залпу. В попытке закрепить успех артиллерии командующий быстро распорядился о новом выстреле. Кертис, не отрываясь, наблюдал за движениями койотов, зачарованный ловкостью артиллеристов.

Стоило командующему пролаять приказ стрелять, как над оврагом промелькнула стрела и врезалась точно в шею койоту, который должен был поджечь фитиль. Пораженный насмерть солдат рухнул на спину, и тлеющий огнепроводный шнур выпал у него из рук и оказался в сухих зарослях у подножия дерева, на котором скрывался Кертис. На остальных артиллеристов тут же напали разбойники, уже успевшие взобраться по склону. Койотам пришлось покинуть позиции и вступить в битву.

Сухие лозы быстро загорелись, и огненные языки принялись лизать ствол дерева. Кертис с содроганием смотрел на поднимающееся пламя.

— Блин, — пробормотал он. — Блин, блин, блин горелый.

Торопливо соскользнув с обжитого места на ветке, мальчик начал спускаться с дерева; грубая кора царапала локти и колени через ткань военной формы. Он спрыгнул на землю, схватил шнур и принялся затаптывать огонь, охвативший корни дерева.

— Блин, блин, блин, — без умолку твердил Кертис.

Сухие листья легко крошились под подошвами, и вскоре пламя погасло. В руке мерцал кончик шнура. Мгновение мальчик стоял неподвижно, парализованный суетой вокруг, а потом посмотрел на брошенную пушку, по-прежнему нацеленную на разбойничье войско.

— Почему бы и не… — решил внутренний голос.

Подбежав к пушке, Кертис поднес горящий шнур к фитилю. Пламя занялось мгновенно, пушка выстрелила, и мальчика отбросило назад отдачей орудия.