В соседних клетках зашумели.

— Что?! — прошептал один из разбойников.

— О, — сказал Септимус. — Это и вправду плохо. Плющ, а? Злостная штука.

Снова пауза.

— Это обычный плющ? Или тот, другой? Я не помню, по-моему, один из них агрессивнее…

Его перебил Кормак, который слушал разговор:

— Септимус, если плющу надо скормить человеческого ребенка, чтобы он стал всемогущим, нетрудно понять, что он агрессивный.

Септимус серьезно кивнул.

— Упрямое он растение, этот плющ.

— И не забывайте про упрямую ВЕДЬМУ, которая планирует выкормить этот плющ человеческой кровью и заставить его подчиняться! — выкрикнул Шеймус, с металлическим лязгом отбрасывая свою миску. — Эта злодейка дождется, помяните мое слово!

Койот Дмитрий заметил снизу:

— И что ты собираешься сделать, сидя в своей птичьей клетке?

Шеймус вскочил и потряс прутья решетки, крича:

— Не думай, что ты сам спасешься, псина! Не думай, что твой выводок уцелеет, когда плющ поползет через лес. Вдова тебя использует! И вышвырнет всех вас к чертям, как только получит то, что хочет!

Дмитрий что-то проворчал в ответ и повернулся к Шеймусу спиной, лениво выскребая остатки из миски.

Но тот уже разошелся и снова принялся трясти решетку клетки.

— Свободу Дикому лесу! — крикнул он, потом еще раз, громче: — СВОБОДУ ДИКОМУ ЛЕСУ!

Другие разбойники присоединились, стуча мисками по деревянным решеткам. Пещера ожила от беспорядочного грохота, металлический звон разнесся по залу. Внезапно в дверях внизу появился надзиратель с парой вооруженных стражников.

— А ну-ка тихо, подонки! — заорал он. — Или мы будем на вас тренироваться в стрельбе!

Один из сопровождающих его стражников, видимо, чтобы добавить угрозе убедительности, вскинул ружье и принялся целиться в каждую клетку подряд.

Крыс Септимус очнулся от своей расслабленности, вскочил и рванул вверх по стенке клетки. Добравшись до веревки, он глянул вниз на Кертиса и прошептал:

— Мне пора уходить. Увидимся в другой раз!

И смотался вверх.

Один из разбойников из укрытия своей клетки наградил надзирателя сдавленным проклятием.

— Ну все! — проорал тучный надзиратель. — Завтра без завтрака!

Разбойники громко заныли, насмешливо изображая недовольство.

— И без обеда!

Наконец узники замолкли, и единственным звуком остался скрип клеток на веревках.

— Вот так-то, отбой!

Два стражника разделились и принялись тушить факелы, установленные вдоль стен пещеры. Вскоре помещение погрузилось во тьму.

— Спокойной ночи, подонки! — крикнул надзиратель и снова удалился.

Когда он вышел, Кормак прижал лицо к решетке и сказал остальным узникам:

— Помяните мои слова, парни, — сказал он хриплым шепотом. — Пока Брендан, наш король и товарищ, ходит по этой земле, Дикий лес будет свободным. Клянусь.

Узники одобрили его слова тихими возгласами.

— Он придет за нами, ребята, — приглушенно добавил Кормак. — Он придет за нами, огнем и мечом вытащит нас отсюда. Помяните мои слова. И никакие псы в мундирах и королевы-вдовы его не остановят.

Глава шестнадцатая

Полет. Встреча на мосту

Прю летела.

Ощущение было невероятное.

^{Прю летела. Ощущение было невероятное.}

Она летала раньше на самолетах, но это было совсем не то ощущение, опосредованный опыт, который создавал одну только иллюзию полета — в комплекте с постоянным нытьем пассажиров про воздушные ямы и с окнами размером с телевизор, в которых показывали пушистые облака и города в миниатюре.