Я поцеловала его губы, затем подбородок и прошептала на ухо:

— Да.

Он толкнулся в меня, проникая и растягивая своей толщиной. Он наполнил меня глубоко и сильно. Это было больше, чем я могла бы выдержать. Вызванное его магией давление поднялось, будто волна и затопило меня. Оргазм охватил меня своим неземным блаженством, заставляя забыть обо всем. Я парила в нем, в этом первом мгновении чистого экстаза, растянувшегося в вечность, обнимая Рогана, глядя ему в глаза, когда его тело пронзало эхо моего оргазма… Удовольствие накатывало на меня волнами. Я не могла даже говорить.

Наконец, последние сокращения отступили. Он поцеловал меня и толкнулся снова, глубоко и жёстко, доводя это до быстрого, дикого ритма. Я двигалась в такт с ним. Это не было нежно или мягко. Это было неистово, потому что именно такими мы и были. Мы сжали друг друга в объятиях, когда меня накрыл очередной оргазм, а затем снова; обёрнутые магией, объединённые удовольствием, и когда он наконец-то кончил в меня, я почувствовала себя полноценной.

￭￭￭

Мы лежали на кровати в объятиях друг друга. По всем правилам, нам следовало бы отключиться, но почему-то мы оба не спали. Я лежала на его груди и смотрела на звезды над нами. Его рука гладила моё предплечье. Он делал это бессознательно, когда о чем-то думал.

— Зачем ты впустил Шаффера?

— Потому что я эгоистичный ублюдок.

Я посмотрела на него, вскинув брови. Он улыбнулся.

— Ты хочешь списать это все на альтруистические намерения, но я хочу быть с тобой больше всего на свете. Я безжалостен, когда дело касается твоей безопасности, твоего счастья и нас с тобой. — Он снова ухмыльнулся. — Передумывать теперь слишком поздно. Ты сказала «да».

Я поцеловала его.

— Как ты понял, что демонстрация моей силы Шафферу заставит его сбежать?

— Кое-что, что он сказал во время ужина. Он очень осторожно пытался выяснить, можешь ли ты быть сильнее его. Несколько других моментов, о которых он упомянул, подтвердили, что под всей этой шикарной шевелюрой и дорогой одеждой скрывается неуверенность в его собственном месте в этом мире. К примеру, то, как он говорил об Августине. Он отчаянно хочет, чтобы все видели в нем могущественного главу семьи, управляющего своей маленькой империей и собственным семейством. Он показал свою уязвимость, и я этим воспользовался. Я сделал ставку на то, что если он обнаружит, насколько ты сильна на самом деле, то не сможет с этим справиться. Я был прав.

— Меня никогда не интересовал Шаффер.

— Теперь уже и не заинтересует. — Он одарил меня самодовольной улыбкой.

— Ты отвратителен.

— Ты уже сказала «да», — напомнил он снова.

— Я помню.

— Пока ты спала, звонил Архивариус, — сообщил Роган. — Ваши испытания состоятся завтра вечером.

— Тебя пугает, что я внучка Виктории?

— Нет.

— Ты же знаешь, что никогда не сможешь мне соврать.

— Знаю. — Он прижал меня к себе.

— Что будет, когда я стану старой и сморщенной, и спрошу у тебя, считаешь ли ты меня по-прежнему горячей?

— Ты всегда будешь горячей. А к тому времени я сам стану старым и сморщенным.

— Все ещё не понимаю, в чем подвох, если заявить о намерении пожениться.

Он прижал меня к себе.

— Потому что как только ты заявишь о нем, наши Дома окажутся связаны друг с другом. Вы унаследуете всех моих друзей и врагов. Заявленная на испытаниях помолвка практически никогда не разрывается. Ты никогда не сможешь избавиться от этого, Невада. Даже если ты откажешься выходить за меня замуж, больше никто не будет думать о Доме Бейлор, не вспоминая Дом Роган.