— Да, а иногда одно мгновенье! В каждой секунде заключены века, в секунде — вечность!

— Оно же абсолютно бессмысленно, сие пресловутое чудо!

— Верно, бессмысленно!

Это был хаос, прекрасный, абсолютный хаос. «Дети» еще соблюдали «получасовые сеансы по освобождению от чувства неудовлетворенности», но настоящим освобождением был этот хаос. Общее смятение усугубляли фанаты, которые путались у всех под ногами, мешали работать, задавали вопросы.

— Я-то всегда знал, что Дикки — нечто большее, чем просто певец. После моего полиомиелита…

— Жорж, он вдохнул в тебя силы, поддержал, но ведь не вылечил!

— Жорж не нуждался в этом! — оскорбленно возразила Мари. — В нем был достаточно силен дух…

— Все вы рассуждаете, как фанатики и святоши! — возмущалась Эльза.

Ее светское и республиканское сердце не принимало этого взрыва религиозности, но тот факт, что его объектом стал Дикки, сковывал ее резкость. Не раз она намекала: «Может быть, эти собаки увидели что-то и испугались…» или «Может быть, они были дрессированные…», но насмешки одних, неодобрение или болезненная недоверчивость других мешали ей договорить.

— Помилуйте, Ванхоф, ведь это чистейшая лажа!

— Вы думаете, Дикки способен на сознательную мистификацию?

— Нет! Никогда! Я не то хотела сказать!

— Но тогда я не понимаю…

— Не станете же вы убеждать меня, что верите, будто Дикки — медиум?

— Есть люди, чей взгляд обладает определенным магнетизмом… Я читал в «Ридерс дайджест»…

— Но это же суеверие!

— Факт остается фактом, дорогая моя.

Эльза была столь удручена, что согласилась поехать с ним в Каор поужинать. При условии, что о чуде они не обмолвятся ни словом. Но за ужином Эльзу выводил из себя тот проблеск надежды, сомнения, некоего — слово «надежда» прозвучало бы здесь слишком сильно — да-да, ожидания у этого педантичного, закомплексованного человечка. Он ждал катастрофы, но, наверное, вопреки собственному разуму надеялся на что-то иное, сегодня он испытывал облегчение от краха своего жалкого здравого смысла… За десертом Эльза уже твердо поняла: мсье Ванхоф, мелочный, посредственный Ванхоф верил в Деда Мороза. Доказывалось это тем, что он оплатил счет, даже его не проверив. И это Ванхоф! Она сразу бы уехала, если б какая-то магия не удерживала их всех в здешних краях, где неизбежно должно было что-то произойти.

Какая-то напряженность висела в воздухе.

Фанаты встречались с «детьми счастья», обменивались суждениями, относясь друг к другу с сочувствием или недоверием… Без конца подъезжали машины с фанатами. Не пускать их в замок было уже невозможно. «Пробил час великого испытания», — утверждала Роза.

— Здорово он ошарашил вашего гуру, — щелкнул пальцами Дирк, — а?

Франсуа вел себя с Дирком достойно. Но тот нагло издевался над ним.

— Теперь Дикки стоит лишь заиграть на флейте, и они потянутся за ним, как белые мыши.

— Бедняга! Одной случайности для этого недостаточно…

— Нет, достаточно, старик! Вполне хватит! Я не принадлежу к людям, которые верят в чудеса. Но это «чудо» показывает уровень вашего умственного развития!

Франсуа почувствовал такой яростный прилив ненависти, что охотно придушил бы Дирка заодно со всеми фанатами… И хуже всего, что сам он думал о чуде почти как Дирк. Но спорить бесполезно. Даже Никола его не поддерживал.