А он еще корчит рожу, садясь за общий стол в «Реле дю корай». Ну и характер! Поглядите-ка, он, может быть, и карри не любит…

С виду Дикки был вполне в форме. Он немножко выпил… Но в день отдыха… И он действительно изо всех сил старался понравиться фанатке из Фрежюса. Она, кажется, и в самом деле клюнула. Знает наизусть все песни, разглагольствует об аранжировке… По крайней мере, у них есть тема для разговора. О своей профессии, семье она не так много рассказала; но была не замужем, возраст — двадцать шесть лет… Кажется, фотогенична. Алекс достаточно хорошо знал Дикки и понял, что он делает над собой некоторое усилие. Девушка слишком откровенно «работала» под манекенщицу, чтобы понравиться ему по-настоящему.

— Ну не странно ли, — доверительно сказал Алекс сидевшему рядом доктору, — дай Дикки волю, так он стал бы выбирать одних дурнушек!

— К счастью, ты воли ему не даешь! — сухо отрезал доктор.

— Но знаешь, красивые мужчины часто…

— Не такой уж он красавец.

— Нет, серьезно, Дикки по-прежнему предпочитает женщин типа Мари-Лу, уже поживших, в ком есть нечто материнское, и для него не трагедия, если у них не железобетонные груди… Однако женщины такого типа не годятся для фоторекламы. Тогда как эта малышка…

— Так вы собираетесь ее фотографировать?

— Ты не понял. Эта блондинка — наша идиллия. Надо привыкнуть к ней на какое-то время…

— Не хочешь ли ты сказать…

— Вот именно. Опять он краснеет! Непорочен, как младенец, это забавно.

— Неужели это обман? Комедия?

— Естественно, идиллия не будет длиться всю жизнь! И в то же время их отношения не фикция, если ты это имеешь в виду. Тебе это не нравится! Но, во-первых, обман обнаружился бы, и, кроме того, Мари-Лу сейчас тоже на гастролях… Это нужно и для рекламы, и для здоровья. Обыкновенный практический подход.

— Какая гнусность! — сказал Роже Жаннекен сдавленным голосом. — Гнусно так торговать собой.

— Ну-ну, — добродушно запротестовал Алекс, — ты воспринимаешь все слишком трагически. Ведь хорошенькая же девушка. А тебе она разве не нравится?

Доктор залпом выпил большой стакан воды. Отвечать он не мог. Испытывал отвращение. Ну и среда! Дикки все же достоин лучшего, часто говорил он себе. Он, конечно, не орел, но порой трогала какая-то его… да, чистота, юношеская гордость, которая придавала этой личности спокойное, словно у животных, достоинство… Еще одно разочарование для Роже. И более жестокое, чем он мог ожидать. Что за застолье! Толстая Жанина ластится к усталому, погруженному в прострацию Дейву; Патрик с женой — вопиюще пошлая пара, оба увешаны драгоценностями, подчеркнуто демонстрируют свое благополучие, слишком громко хохочут, рассказывая о своих связях и планах, с тем чтобы это достигло ушей г-на Вери, сидящего на краю стола; Жюльен безуспешно пытается делать то же самое; Боб и Жанно, как обычно, обжираются (Жанно поостерегся приводить сюда свою жену, словно оберегал эту базарную куклу от посягательств присутствующих); и Дикки… В этот вечер он выглядел вполне Дикки-Королем. Шутил с музыкантами, обнимал за плечи блондинку, требовал еще и еще вина у хозяина, не помнящего себя от радости.

— Хотите шампанского? — предложил г-н Вери.

— Вы угощаете? — спросила Кристина, которая никогда не терялась.

Вери бросил взгляд на Дикки, на блондинку и уступил порыву великодушия:

— Угощаю! Всем шампанского!

Разумеется, они все поняли, все сочли естественной и даже забавной эту сцену.