— Ну и что? — спросил с нарастающим раздражением доктор. (Это было действительно так, но слишком уж напоминало ему фокусы брата Поля и «Детей счастья», и оттого Дикки снова становился ему ненавистен.)

— Эта девушка тоже верила в подобные штуки. В то, что ее мысль передавалась мне на расстоянии, что стихотворение, которое ей послали, ее преобразило… Она была убеждена, что это в самом деле произошло, она жила всем этим… Поэтому в какую-то секунду я не посмел разрушить ее иллюзию, понятно? С определенной точки зрения, для нее это было подлиннее всего остального, возможно, жизнь у нее далеко не сладкая, и вдруг она преобразилась, вырвалась… А до меня было не так далеко, вот. Но поддержать ее я тоже не решился, ведь кто знает, что могло произойти потом? Понимаешь? Ты понимаешь?

— Что ты хочешь, чтобы он понял? — заметил Дейв, не отрываясь от баранки. — Такие «полеты» не совсем в его духе…

Он не повернул головы, но Роже Жаннекен прекрасно почувствовал презрение в его голосе.

— Нет, он понимает, — ответил Дикки в лихорадочном возбуждении. — Он не был бы с нами, если б… Он понимает, потому что все люди таковы, рано или поздно всем хочется взлететь. Не правда ли?

Его изящная нервная рука опустилась на руку доктора.

— Конечно, — сказал Роже, терзаемый противоречивыми чувствами. — Конечно, я понимаю…

«Плато-80» и «Фотостар» вышли в последнюю субботу июня; группа Дикки приехала в Каор. Поселилась за городом, но в роскошном отеле: по мнению Алекса, инциденты, подобные антибскому, были прямым следствием невысокого класса отеля.

Дикки, доктор и Алекс лихорадочно штудировали еженедельники. «Фотостар», который частично финансировала фирма «Бемоль», занял сдержанную позицию: «Покушение фанатки на Дикки Руа. Певец отказывается подавать в суд».

— Да, но если девица прочтет газету, она уже не побоится вынырнуть снова, будет давать интервью и в конце концов запишет пластинку! — вздыхал Алекс.

Что касается «Плато-80», то здесь не церемонились: «Сказочный принц защищает свою добродетель», — гласил заголовок, а текст статьи отличался убийственной иронией. «Пожалуй, немногие мужчины смогли бы оказывать хорошеньким агрессоршам такое же отчаянное сопротивление, как наш прекраснейший исполнитель „Аннелизе“»…

— Проклятье!

Алекс был сражен. Как с этим бороться? Поместить Дикки в клинику под тем предлогом, что рана оказалась серьезной? Сообщить о тайной помолвке, которой и объяснялось бы такое непонятное «сопротивление»? А может быть, разыскать девицу и придумать историю с размолвкой и примирением… Или просто-напросто устроить ей осмотр у психиатра? Но для этого надо ее сперва найти. И даже если ее официально признают сумасшедшей, Дикки все равно не избавить от насмешек, и он может даже вызвать отвращение.

— Послушай, малыш, иди в свой номер. Роже составит тебе компанию. Вели подать завтрак наверх, расслабься, ни о чем не беспокойся. Я что-нибудь придумаю, а пока постарайся как можно меньше показываться на людях. Не падай духом, это ведь не первый тяжелый удар на нашем пути, не так ли? Прошу тебя только об одном — положись во всем на меня. И ни с кем не разговаривай, хорошо? Даже с официантом, который принесет тебе бифштекс, — ни слова. На, держи ключ.

Дикки, не говоря ни слова, взял ключ и встал.

— Дай ему выпить, — прошептал Алекс Роже Жаннекену. — Без этого с ним не справиться. Но ничего другого, понял? Ты не заметил, как долго он просиживает в ванной? Не исчезает ли он неизвестно куда?

— Я не сыщик, — процедил сквозь зубы доктор.