|
Обаяние, молодость, магия — он понимает, как все это хрупко; знает, что оборотная сторона поклонения — зависть и даже вражда… Сад, пчелы, красота — все это дымовая завеса… Такая же, как брехня Поля: пыль в глаза, надувательство, которое никого до конца не обманет. Но люди притворяются, что верят ему. А может, на какое-то краткое мгновение они и в самом деле поверили красавцу юноше, что воплощает любовь и радость жизни и поет, будто дышит? Краткое мгновение, которого молодому доктору Жаннекену, наверное, так и не удастся никогда пережить или хотя бы вообразить.
Дикки заказывает сухого, очень сухого «мартини». В киоск гостиницы приносят местную газету. Оценка вчерашнего концерта крайне неблагоприятна. Время тянется медленно. Патрик организовал партию в шары. Полине и итальянской фанатке Джине, которая благодаря интрижке с одним из музыкантов обрела определенный статус, позволено собирать очень уж далеко отлетающие шары. Врач отправился читать к себе в номер. Алекс заказал себе еще порцию пастиса и рассеянно слушал транзистор, на всякий случай. Любопытство туристов было удовлетворено, да к тому же и время завтрака уже прошло. Одни за другими они уходят, кто в сторону бассейна, где их обслужат в снэк-баре, кто — в столовую. Через открытые окна до веранды доносится звон вилок, гул тихих разговоров. О! Благословенный отдых! Хоть какое-то время не ощущать этого ежесекундного напряжения… Взгляд Алекса скользит по цветущим розовым кустам, разноцветным зонтам, веранде… Время разбивается на тысячу осколков. — Где Дикки? Патрик! — Что? — переспрашивает Патрик, выпрямляясь. (Он стоит внизу у веранды с шаром в руке.) — Где Дикки? — Не видел. — Жюльен! — Могу я хоть десять минут не смотреть на него? — отвечает Жюльен, готовясь к удару. Алекс ругается сквозь зубы, и с виду неторопливо пересекает веранду. Не хватает только еще одного скандала. — Мсье Руа у себя в номере? — спрашивает он в холле. — Нет, мсье. — Соедините с девятнадцатым. Роже? Дикки не с тобой? Черт! Он не решается говорить, его ведь слушают. — У меня срочное сообщение… Поищи его. Зайди к нему, может, он ванну принимает… А потом к Рене, Дейву, Бобу… Говорю тебе, время не терпит. Он снова выходит и сталкивается с пианистом Жанно. — Ты идешь есть? — спрашивает невозмутимый Жанно. — Кажется, у них есть фирменное блюдо — жареное утиное филе… — Нет, нет, я ищу Дикки по делу… Ты не видел его? — По-моему, он в бассейне, — небрежно бросил Жанно. Алекс спускается на три ступеньки. Две недели назад он, без сомнения, рассказал бы о своих опасениях любому из музыкантов… Но после случая в Антибе уже боится доверять кому бы то ни было. Прогнившая атмосфера. Попадись мне только мерзавец, подкинувший эту «утку» прессе… — Ты будешь играть? — кричит Пьер. — Сейчас. Хоть эти не волнуются. Но ведь можно быть мерзавцем и не беспокоиться. Бассейн. Несколько «обыкновенных» постояльцев загорают. Минна, которой, пожалуй, совсем незачем загорать, лежит на надувном матраце и читает. — Минна, ты не видела Дикки? — Нет, мсье Боду… Что-то нарочито невинное в лице антильской красотки настораживает Алекса. Он присаживается на край матраца. — Ну как идут занятия? Она расслабляется. — Спасибо, мсье Боду. Неплохо. — Ты откладываешь деньги на гастролях, не так ли, кошечка? Минна забеспокоилась. |
