Она протянула медсестре бумажную салфетку.

– Идите домой и отдохните остаток дня, – предложила она. – Мы договоримся со старшей медсестрой.

Сандовски кивнула, а Фиори позвонил и договорился, чтобы ее отпустили с работы.

– С ним надо что-то делать, – сказала Джастин, как только медсестра ушла.

– Ты всерьез сказала, что Кардони оперирует под кайфом?

Джастин взглянула на Фиори и покраснела.

– Он не может протянуть и дня без кокаина. Его скоро обвинят в преступной небрежности. Я чувствую, что он кого-нибудь убьет, если не принять меры. Я ведь не могу вмешиваться. Он хирург, а я всего лишь стажер. И я подала на развод. Никто не воспримет меня всерьез.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – задумчиво сказал Фиори. – Ты ничего не сможешь сделать. Особенно если эта сестра не подаст жалобу.

– Я не могу ее просить. Она напугана до смерти.

Фиори кивнул.

– Кстати, спасибо тебе за то, что вмешался. Трудно сказать, что бы Винсент сделал, если бы тебя там не было.

Фиори улыбнулся:

– Ты выглядела так, будто в помощи не нуждаешься.

– Все равно спасибо.

– Мы, бедные стажеры, должны держаться вместе. – Фиори взглянул на настенные часы. – Ой, мне пора бежать, иначе я опоздаю на свидание с опухолью.

Красивый стажер решительным шагом направился прочь по коридору. Джастин Касл следила за ним, пока он не скрылся за поворотом.

Брич начал свою карьеру с того, что калечил людей для Бенни Ди, но он был слишком умен, чтобы долго заниматься такой непрестижной работой. Сейчас Брич руководил самой эффективной и безжалостной преступной организацией на Северо-Востоке. Никто не знал, где скрывается Бенни.

Правая рука Мартина, Арт Прочаска, был гигантом с толстыми губами, широким носом и тонкими, как будто нарисованными карандашом бровями. Ходили слухи, что в те дни, когда он собирал дань для воровской шайки, он пользовался своей большой головой, чтобы вырубить должника, причем делал это эффективнее, чем электрошокер. Умом, как у Брича, Прочаска не отличался, но разделял его пристрастие к насилию. Когда Мартин поднимался вверх в уголовном мире, то захватил с собой единственного человека, которому доверял.

Прочаска, хромая, вошел в офис Брича с задней стороны клуба «Джунгли» и уселся у письменного стола напротив босса. Он повредил ногу, когда свалился на асфальт, спасаясь от машины Клиффорда Гранта в аэропорту. Офис был крошечным, мебель хлипкая, купленная на распродаже. Тонкие, будто из картона, стены украшали фотографии голых женщин и календарь автомобильной компании. Из стрип-клуба доносилась такая громкая музыка, что трудно было разговаривать. Брич хотел, чтобы клуб выглядел занюханным, чтобы налоговое управление США даже не подозревало, какие деньги здесь крутятся.

– Итак? – спросил Брич.

– Грант пропал. Мы побывали у него дома и в больнице. Никто не видел его после того, как он скрылся от полицейских.

Брич сидел очень тихо. Тому, кто его не знал, он мог показаться расслабленным, но Прочаска знал, что в нем кипит ярость.

– Это плохо, Арти. Меня кинули на четверть миллиона баксов, я потерял свой доход и репутацию из-за этого урода.

– Если бы он не рванул с места вместе с этим сердцем, нас бы замели.

Брич смотрел на Прочаску достаточно долго, чтобы гигант опустил глаза.

– Тогда где же он?

– Никто не знает. Мы с Юджином обшарили его квартиру. Ни хрена не нашли. Подозреваю, что кто-то там побывал до нас, но с уверенностью сказать не могу.

– Копы?

– Нет, там слишком прибрано.