Многие мужчины, похоже, считали Аманду очаровательной и часто находили предлоги, чтобы увести ее от Фелипе показывать новых соловьев, купленных императором, или покатать по озеру на лодке. Фелипе с его странным чувством юмора в некотором роде даже нравилось, что другие мужчины, такие как полковник Лопес, личный доктор императора Бах и даже маршал Базен, увлечены его женой. Фелипе поощрял это, советуя Аманде надевать соблазнительные платья и даря ей резные шкатулки с драгоценностями, которые многие поколения хранились в семье Леон.

— Разумеется, тебе следует носить их, только когда ты со мной, — сказал он, когда они готовились пойти на костюмированный бал. Все еще поглощенная мыслями о пленнике, которого видела утром, Аманда бросила на него быстрый взгляд. Темные брови Фелипе приподнялись, голос стал тихим, и в нем звучала едва прикрытая угроза. — Никогда не пытайся избавиться от этих драгоценностей, Аманда, иначе очень пожалеешь, — промурлыкал он, вынимая тяжелое золотое ожерелье с рубинами и бриллиантами.

Аманда стояла словно окаменев, когда Фелипе играл ожерельем, переливая его из одной руки в другую; прищуренные темные глаза блестели, и она вдруг подумала, не перешел ли он грань между умом и безумием.

Когда Фелипе подошел и, встав позади нее, обвил шею тяжелым ожерельем, она замерла в тревоге. Ее синие глаза встретились с его глазами, отраженными в позолоченном зеркале на стене, и она содрогнулась от зловещего выражения на красивом лице мужа. Боже, он выглядел так, будто хотел убить ее.

Фелипе застегнул замочек ожерелья и пробежал пальцами по узорчатым звеньям цепи, лаская каждый сияющий рубин. Наконец он остановился на огромном камне в центре и положил его на ладонь.

— Красиво, не так ли, Аманда? Само совершенство! Этот огненный цвет в то же время такой холодный — прямо как моя жена.

Камень тяжело лег в ложбинку между грудями, и Аманда закрыла глаза, сглотнув от внезапно охватившего ее страха. Она не должна позволить ему увидеть, как сильно напугана.

— Вы так думаете, дон Фелипе? Как странно, — пробормотала она. — Вы находите меня холодной? — Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее. Его тонкие пальцы скользили по ее коже, а потом обхватили шею, усиливая давление, когда она пыталась отодвинуться.

— Si, я нахожу вас холодной, но я всего лишь ваш муж. Уверен, ваш любовник-бастард считает вас достаточно горячей, милая женушка. — Давление усилилось, его пальцы впились в шею, не давая ей дышать. — Не хочешь ли увидеть его снова, чтобы затащить в свою постель, как puta, которой ты и являешься, Аманда?

— Хватит! Я отказываюсь выслушивать это, дон Фелипе, и считаю ваши абсурдные вопросы оскорбительными.

— Ты отрицаешь это? — Фелипе отпустил ее, потом схватил за плечи и резко развернул лицом к себе; его глаза смотрели в ее глаза, губы кривились от почти звериной ярости. — Нет, конечно, нет. Ты не можешь отрицать этого. Но уверяю тебя, ты не затащишь его снова в свою постель.

— Опять угрозы, Фелипе? Вы не устали от них? — Несмотря на смелые слова, Аманда крепко сжала колени, чтобы унять дрожь.

— Скоро ты увидишь, что я не занимаюсь пустыми угрозами, Аманда. Увидишь.

Фелипе прошел к двери, выходящей на веранду, и бросил на жену взгляд, заставивший ее содрогнуться.

— Сегодня нам предстоит самый интересный вечер, моя дорогая.