— Завтра мы переправимся через реку, — сказал Рафаэль: его золотые кошачьи глаза внимательно изучали безлесную равнину, покрытую чахлой растительностью. Он чувствовал тревогу, сам не зная почему — какое-то шестое чувство не покидало его последние несколько дней, пока первые уколы беспокойства не превратились в предчувствие неминуемой беды.

Что ж, это не первый раз, когда он встречается с бедой и побеждает; так зачем беспокоиться о том, чего может даже и не случиться…

Каблуки его сапог вонзились в ребра жеребца, и мощное животное рванулось вперед. Аманда на своей кобыле скакала сразу за ним, стараясь не отставать. На мгновение ей стало не по себе. Что-то не так. Но все равно Рафаэль не скажет ей, не захочет волновать ее без причины! Ей оставалось только оставить все как есть.

Несмотря на сообщения о бандитах, на дороге им не встретилось никаких неприятностей — ни французов, ни хуаристов, и казалось, теперь им сопутствовала удача. Приятная перемена после прошедших месяцев, размышляла Аманда, поправляя широкополую шляпу, которую носила, чтобы защититься от солнца. Ради удобства она также носила мужские брюки и свободную рубашку, короткие сапоги на босых ногах, а волосы убирала под шляпу. Издалека она выглядела как юноша, и Рафаэль, поддразнивая, начал называть ее Адамом.

— Мария упала бы в обморок, если бы увидела меня одетой вот так, — печально заметила Аманда, впервые надев эту одежду, и сделала Рафаэлю глубокий реверанс после пируэта, заслужившего его бурное одобрение.

— Ты самый грациозный мальчишка, которого я когда-либо встречал, — с улыбкой ответил он и увернулся, когда она запустила в него яблоком. — Я еще никогда не оказывал предпочтения мальчикам, но ты можешь заставить меня изменить мнение, — сказал он и сгреб Аманду в охапку. Она не протестовала, но сдалась с внезапной вспышкой страсти.

Она будет скучать по этой их свободе обращения друг с другом, с тоской подумала Аманда, когда они скакали»«по пыльной дороге к Рио-Гранде. Но когда пейзаж стал более знакомым, ее страстное желание достичь Буэна-Виста стало еще сильнее. Ее мысли перенеслись к Марии, и она подумала, знает ли мексиканка о том, что она все еще жива.

— Она знает, Рафаэль? — спросила Аманда. — Кто-нибудь сообщил моей семье, что меня похитили и что я все еще жива и меня держат заложницей?

Он покачал головой, бросив на нее быстрый взгляд, и немного замедлил бег лошади.

— Нет. Общение с твоим дядей было бы бесполезным. Не думаю, что он заплатил бы хоть одно песо, чтобы спасти тебя, и до сих пор совсем не уверен, что он обрадуется, когда увидит тебя.

Аманда поморщилась, зная, что он прав. Джеймс Камерон был бы счастлив заполучить в свои руки Буэна-Виста, и ей оставалось только мрачно надеяться, что он не настолько глубоко снова завяз в долгах, чтобы подвергнуть опасности ее наследство.

Временами казалось, что нет конца простирающейся перед ними земле, усыпанной мескитовыми деревьями и кактусами; мили густой травы встречались с ярко-синим небом на горизонте почти идеально ровной линией. Техас был так близко, что Аманда почти видела его, видела мутную извилистую реку, по которой проходила южная граница Соединенных Штатов.

— Вот он, — наконец сказал Рафаэль, натягивая поводья своей лошади. — Только перебраться через хребет, Аманда, и мы будем в Техасе.

Она ничего не сказала, лишь кивнула со слезами на глазах. Дом. Боже, иногда он казался таким далеким! Когда они пустили лошадей вниз по поросшему травой склону и с брызгами и плеском перешли вброд Рио-Гранде, Аманду охватил восторг. Она была дома, с любимым мужчиной, а с остальным, что бы ни случилось, можно справиться.

Копыта лошадей поднимали густые клубы пыли, полуденное солнце нещадно палило.