Выбравшись из лохани, она последовала за ним с мрачной решимостью, останавливаясь по пути, чтобы выжать мокрые юбки. Не обращая внимания на удивленные лица нескольких работников ранчо, Аманда стащила с себя сапоги и вылила воду, лотом с трудом натянула их снова. Проклятие, сапоги наверняка безнадежно испорчены, подумала она, зло отбрасывая с глаз мокрые пряди волос; и как она купит другую пару? Денег осталось мало, а она не смела испытывать удачу и обращаться в банк. Если Джеймс Камерон обнаружит, что она вернулась в Буэна-Виста, он поспешит домой, чтобы забрать ранчо в свои руки и отправить ее к Фелипе, а Аманда не могла так рисковать. Ей нужно время, хотя почему она хотела остаться с Рафаэлем, сейчас было для нее загадкой.

— И куда же ты собираешься? — спросила она, обнаружив его в большом деннике седлающим жеребца.

— Какая тебе разница? — Рафаэль даже не обернулся к ней, а просто продолжал свою работу; мускулы на его руках натянули тонкую ткань рубашки, когда он поднял седло и положил его на широкую спину коня. — Мне нужно позволение, чтобы ездить по вашей земле, сеньора?

— Ша! — Аманда уселась на охапку сена и, подперев рукой подбородок, уставилась на Рафаэля со смесью отчаяния и смирения. Будь он проклят! Зная, что он прав, Аманда злилась еще больше.

— Ша? — Его черные брови удивленно взметнулись вверх, в голосе зазвучала насмешка. — Возможно, вы хотите сказать «тише»? Si, secora. Как скажете. — Рафаэль перекинул уздечку за уши коня и всунул ему в рот железный мундштук. Фыркая, жеребец осторожно тронул мундштук языком, погрыз его и выкатил глаза. Не обращая внимания на Аманду, будто ее и не существовало вовсе, Рафаэль, повернувшись к ней спиной, стал ласково что-то говорить коню по-испански.

Он опять поправляет ее английский, возмущенно подумала Аманда и ледяным тоном поинтересовалась, когда это он стал экспертом в английском языке, но не получила ответа.

— Рафаэль.

Никакого ответа, он даже не пожал плечами, чтобы показать, что слышал ее.

— Рафаэль!

Опять ничего. Никакой реакции, ни малейшего намека, что он хотя бы обратил на нее внимание.

— Будь любезен ответить!

Он все еще продолжал игнорировать ее, и тогда Аманда вскочила, вошла в денник и дернула его за руку. Она почувствовала, как напряглись его мускулы. Нетерпеливо дернувшись, Рафаэль снова повернулся к нервно гарцующему жеребцу и быстрыми движениями застегнул уздечку.

Разгневанная, Аманда поддалась ребяческому порыву и, почти не раздумывая, схватила ведро с водой и выплеснула его содержимое на Рафаэля и коня. Швырнув ведро на пол, она резко развернулась и вылетела из денника, слыша за спиной ругательства Рафаэля и глухой стук копыт по стенкам. Жеребец ржал, фыркал, потом раздался грохот копыта по ведру и новый град ругательств Рафаэля.

Девушка поспешила по длинному проходу между стойлами к выходу из конюшни и уже добралась до двери, когда Рафаэль настиг ее.

— Тебе нравятся игры, Аманда? — зло рявкнул он, хватая ее и поворачивая к себе; его глаза сузились, когда она рассмеялась.

— Я была уверена, что тебе нравятся, — парировала она со злой насмешкой. — Должна сказать, ты выглядишь просто смехотворно!

Вода из ведра окатила его с одной стороны, намочив рубашку, мокрые волосы прилипли к голове, и Рафаэлю явно было трудно успокоить жеребца. Лицо и одежда Рафаэля были в грязи, в волосах застряло сено.

— Я сказала правильно, Рафаэль? — спросила Аманда фальшиво любезным тоном, от которого он заскрипел зубами. — Я так счастлива, что ты здесь, чтобы поправлять меня…

Рафаэль разразился испанской руганью и встряхнул ее, как терьер трясет крысу, когда Аманда осмелилась заметить, что его испанская речь неграмотна.

— Иногда ты заходишь слишком далеко! — возмущенно проревел он, и сказал бы больше, если бы их не прервали.