Щетка выпала из ее замерзших пальцев и нырнула в мыльную воду. Эми не отрываясь смотрела на маленькие темные волны, побежавшие в разные стороны к краям раковины и выплеснувшиеся на пол.

Она вцепилась пальцами в кухонный стол и зажмурилась. Образы ее прошлого, слепящие, безжалостные, набросились на нее из темноты памяти. Пятнадцать лет она держала эти воспоминания на крепкой привязи, не позволяя им всплывать наружу. Они являлись ей в ночных кошмарах, но тут уж она ничего не могла поделать.

Команчеро удерживали ее в плену почти две недели. Между здравым рассудком и безумием тогда проходила очень тонкая черта. Она выжила тогда, и чтобы жить, держала свое прошлое скрытым от себя за тяжелым черным занавесом. Сейчас его давящие мрачные складки начали расходиться, и картинки прошлого вырывались наружу.

Эми не могла дышать. Она слегка наклонилась вперед, щеки горели, живот как-то отяжелел, в висках стучало.

— Эми?

Голос Свифта взорвался в ее голове. Эми-Эми-Эми. Она не видела его, не видела ничего, кроме… Нет! Вся напрягшись, Эми постаралась собраться, отгоняя воспоминания прочь от себя. То, что случилось сегодня с Индиго, не имело ничего общего с ней, ничего.

— Эми, с тобой все в порядке?

Эми, с тобой все в порядке — все в порядке — все в порядке — все в порядке? Она опять закрыла глаза. В легкие вошел воздух, и она наконец смогла вдохнуть. Все еще не выпуская доски кухонного стола, она с трудом повернула голову.

— Да, все в порядке.

Все нормально — все нормально — все нормально — все нормально. Ее охватило истерическое желание рассмеяться. Она еле совладала с ним. Конечно же, с ней вовсе не все было нормально. Да и как она могла чувствовать себя нормально? Она ощущала, как по рукам течет вода, забираясь под рукава платья. Когда она ее налила? Эми попробовала сосредоточиться на ощущении холода, на других реальных ощущениях.

— Я подумал, может быть, нам стоит ненадолго пойти к тебе, — сказал Свифт. — Похоже, Охотник и Лоретта с удовольствием побыли бы одни.

Одни. Ей тоже хотелось побыть одной. Всего несколько минут. Воспоминания хаотичной толпой рвались из нее. Как черные пауки. Пауки, ползающие по всему ее телу. Ей казалось, ее сейчас вырвет.

— Дорогая, с тобой правда все в порядке?

Она отряхнула свой рукав. Воспоминания, ползающие, как черные пауки. К горлу подкатила рвота. Она опять отряхнула рукав, на этот раз сильнее. Ей надо было остановиться. Только сумасшедший будет стряхивать с себя что-то, чего там нет.

— Со мной все нормально. Да, давай пойдем. Им нужно побыть одним.

Неужели это был ее голос? Дрожащий и на самых высоких нотах. Как бы плывя, не чувствуя под собою ног, она пересекла комнату. Свежий воздух… Возможность дышать… Это и была реальность.

Выходя из двери, Свифт крикнул Охотнику и Лоретте:

— Я вернусь поздно, не ждите меня.

Дверь громко стукнула, закрывшись. Эми обхватила себя руками и глотнула свежего ночного воздуха. Слова Свифта о том, что он вернется поздно, не оставляли никаких сомнений, где он будет и что намеревается делать. Она опять ощутила позыв тошноты. Она не могла заниматься этим. Не сейчас во всяком случае.

Ей хотелось убежать в темноту, раствориться в ней. Но когда они спускались по ступеням, он взял ее за руку так крепко, что она подчинилась и опять глубоко вдохнула. Мир колебался перед ее глазами, лунный свет и тьма кружились в каком-то сумасшедшем танце.

Он вывел ее на тротуар.

— Эми, тебя что-то тревожит. Ты можешь говорить об этом?

Может ли она говорить об этом? Нет. Она не должна об этом даже думать.

— Т-трудно поверить, что сейчас уже ноябрь.