— Я хотела раньше закончить с этим. Ты голоден?

— Не особенно.

Свифт подошел к камину, повернул стул Охотника и сел, чтобы погреть руки. Лампа на маленьком столике у локтя Лоретты производила легкий шипящий звук, странно успокаивающий.

— Как-то холодно сегодня. Похоже, зима не за горами.

Она опустила свою работу на колени и несколько секунд разглядывала его.

— Что это ты какой-то пришибленный сегодня. Он выдавил улыбку.

— А я выгляжу пришибленным?

— С Эми все в порядке?

— Все в полном порядке. Мы только что вернулись с чудесной долгой прогулки.

Лоретта подняла одну бровь, выражение лица у нее было недоверчивым.

— Эми пошла на прогулку? Одна, с тобою? После наступления темноты?

— Всего лишь до ручья. Но это только начало. В глазах его мелькнула усмешка.

— Я бы сказала, ты делаешь быстрые успехи.

— Это все-таки лучше, чем получать пинки под зад. Мы просто говорили, немного повспоминали прошедшие годы. — Он поколебался. — Я до сегодняшнего вечера не знал, что Эми оставалась в Техасе со своим отчимом еще какое-то время после смерти матери.

Лоретта кивнула.

— Почти три года. — Она продела иголку через несколько поперечных ниток на пятке носка и ловко завязала узелок. — Как только мы услышали о кончине тети Рейчел, мы с Охотником послали Эми денег на дорогу в Орегон. Она прислала их назад вместе с милым письмом, в котором писала, что вполне счастлива в Техасе и что она нужна Генри на ферме. Видимо, она не чувствовала себя вправе покинуть его так скоро после смерти тети Рейчел, и я не осуждаю ее за это. Семьи должны держаться вместе в дни потерь.

— Она часто писала?

— Довольно часто. Что облегчало наши души.

— Как это?

Сделав еще несколько стежков, Лоретта коснулась ногой пола, чтобы привести качалку в движение.

— Бывали времена, когда Генри становился трудно переносимым. Охотник и я сначала беспокоились, как там Эми живет с ним одна. — Она подняла взгляд. — Тетя Рейчел всегда говорила, что в нем есть что-то хорошее, и, если долго и тщательно приглядываться, вы увидите это хорошее. — Она улыбнулась. — Сдается мне, она была права. После того как она умерла, он хорошо относился к нашей Эми, а это делает его репутацию безупречной, во всяком случае для меня. У Свифта на голове зашевелились волосы.

— Вы не очень-то ладили друг с другом, а?

Руки Лоретты замерли над штопкой. Через несколько секунд игла засновала вновь.

— Можно сказать и так. Когда я вступила в пору зрелости, Генри попытался зайти в отношениях со мной слишком далеко. — Она сморщила нос. — Видимо, поскольку я была всего лишь его племянницей по жене, а он был ее вторым мужем, он не считал меня своей кровной родственницей. У него всегда был такой, знаешь, блудливый взгляд; раз в месяц его несло в веселый дом в Джексборо. — Губы у нее плотно сжались. — Когда я подросла, ему не хотелось уже заглядывать так далеко.

— Для тебя же, наверное, было сущим адом жить в одном доме с ним?

— По счастью, рядом был Охотник, и он успел вмешаться вовремя, когда Генри попытался силой добиться своего, а до того как это успело повториться, Охотник забрал меня с фермы. Свифт вцепился в край стула.

— А вообще, что за человек Генри?

Она склонилась над носком и сделала еще стежок.

— После того как он был так добр к Эми, я не хочу говорить о нем плохо. Он исправился. И я сумела все простить и забыть.

— Ко мне это не относится.