|
Потом ласково сказал: «Будь здоров! Больше не приходи!» Оба они, Пеано и Гонсалес, сами напросились в операторы. Но если Альберт с интересом вникал в военные дела и успешно спланировал операции отхода с боями, то Гонсалес оставался равнодушным к тому, что делал. Он добросовестно выполнял приказания Прищепы и Гамова, но не было в нем «военной жилки». Он никогда сам не просился из штаба в бой. Он не был трусом, но воинскую доблесть недолюбливал. В свободные минуты он читал исторические книги. Вначале мне казалось, что он приставлен к Пеано для тайного наблюдения и охраны. Потом я убедился, что он ненавидел саму войну. Исправно воевал, внутренне презирая свое занятие, таков был этот человек, Аркадий Гонсалес, сыгравший впоследствии столь грозную роль.
– Плохие дела, генерал, – сказал Пеано, показывая на исчерканную карандашами карту. – Родеры нас окружают. – Пока не окружают. Но окружат, если патины сложат оружие. – Вы в этом сомневаетесь, генерал? – Пеано усмехнулся. В его улыбке была какая‑то отчаянная веселость. – По‑моему, здравомыслящие люди никогда не верили в союзническую надежность патинов. – Вы не высказали своих сомнений дяде, Альберт? Улыбка Пеано стала шире. Он любил улыбаться. Я не верил его улыбке. Она камуфлировала истинное настроение. – Моему дяде не говорят того, что ему не нравится. Мы с Гамовым рассматривали карту. Позади и с боков нашей дивизии стояли патины – третий их корпус слева, четвертый и пятый позади и справа. За пятым корпусом патинов располагалась добровольная дивизия «Золотые крылья», потрепанная в недавних боях. На левом крыле, за третьим корпусом патинов, восстанавливалась сплошная линия наших войск. Здесь держали оборону профессиональные части, они прикрывали путь на Адан. Картина была удручающая. – Если патины сложат оружие, мы в мышеловке, генерал, – резюмировал Гамов общее впечатление. – Они могут прекратить сражение, но остаться на своих позициях. Положение и тогда незавидное, но хоть без окружения. – Они уступят свои позиции родерам! Генерал, сколько еще мы будем предаваться иллюзиям? Прищепа среди нас, принужденных стать «военными добровольцами», один был профессиональным военным. И действовал по‑военному. – Приказываю организовать круговую оборону, майор, – сказал он мне. – Капитан Прищепа, задействуйте всех своих разведчиков – живых и автоматических. Через час жду донесения, что на флангах и в тылу. Полковник, проводите меня в мою комнату. Павел выскочил в дверь. Гамов ушел с генералом. Пеано посмотрел на меня. Я пожал плечами. – Уже, Пеано. Плохой бы я был командир, если бы ограничился устройством одной передовой позиции. Солдаты сейчас усиливают защиту с тыла. Надо срочно создать подвижное соединение. Дивизии придется цепляться за землю, чтобы уцелеть до помощи извне. Но понадобится сильный отряд для нанесения внезапных ударов в глубь неприятельского окружения. Я выделю в диверсионный отряд своих лучших солдат. Прикажите другим полкам сделать то же. И поставьте диверсионный отряд под мое командование. – Отлично, майор. Сейчас мы с Гонсалесом подработаем техническую сторону и доложим генералу. Я уже собрался уходить, но меня задержал обмен репликами между двумя операторами. – Насчет помощи извне, о которой говорит майор Семипалов, – сказал Гонсалес. – Ты не хотел бы, Альберт, соединиться с дядей, чтобы лично обрисовать ему наше положение? – Дядя хорошо знает наше положение на фронте. – Он мог бы приказать маршалу двинуть на выручку свободные силы. – Маршал ответит, что свободных сил нет. И что славная дивизия «Стальной таран» отлично вооружена и командует ею испытанный генерал Прищепа – и потому она может одна противостоять целой армии врага. |
