- Боюсь, Пит, что логика - не самое твое сильное оружие. Из того, что нас не устраивает один, вовсе не следует, что нас должен непременно устроить другой. Жаль, я не попросил Мередит составить мне компанию...

Он сказал это, не глядя на меня, равнодушным тоном, словно упомянул сущий пустяк. Он делал вид, что его совершенно не интересует, услышал я эту фразу или нет.

К счастью, о Мередит я уже слышал во время инструктажа. Правда, мне пришлось ради этого немножко потрудиться, но в конце концов, от одного из розоволицых агентов мистера Смита - они удивительно краснеют и потеют, когда речь заходит о сексе или секретности, - мне удалось получить эти сведения. Похоже, они имели отношение и к сексу и к секретности.

Все началось с моего невинного вопроса:

- А как насчет подружек?

- Что вы имеете в виду, мистер Хелм?

- Я должен сыграть роль крепкого, загорелого, спортивного парня, и вы рассказали мне обо всем, кроме одного: с кем он спит. Предпочитает ли он девочек или мальчиков или кладет себе в постель этого пса?

Вот тут-то мой собеседник и порозовел.

- Насколько нам известно, мистер Хелм, - сухо отозвался он, - Нистром вел вполне нормальную половую жизнь.

- Отлично, - сказал я. - Судя по вашим стандартам, эпитет "нормальный" означает, что он все-таки предпочитал девочек, а вернее, одну-единственную. В таком случае мой вопрос несколько видоизменяется: - Как насчет подружки?

- Вы вряд ли встретите ее там, на севере, мистер Хелм, а потому не стоит загромождать голову такими необязательными деталями...

- Кто играет роль Нистрома - я или вы? Нет, уж, позвольте мне самому решать, что тут обязательно, а что нет. Кто же эта девушка, что так прочно вошла в жизнь Гранта Нистрома, а вернее сказать, в мою жизнь?

- Похоже, - неохотно промямлил он, - это довольно состоятельная светская дама с радикальными наклонностями, по имени Элизабет Мередит.

Стоттман ждал. Я это почувствовал. Он ждал, что я никак не отреагирую на фамилию Мередит, и будет очко против меня, потому как вряд ли человек, оказавшийся в ситуации Нистрома, равнодушно воспримет упоминание вслух о его возлюбленной. Может, Стоттман надеялся, что я тут же разоблачу себя, спросив, а кто это, или сочту, что это не женщина, а мужчина. Он был не глуп, несмотря на свою поросячью внешность, и у него был нюх на неладное, что опять-таки признак хорошего агента.

- Мередит? Либби Мередит? - воскликнул я. - Она что, здесь? Где вы ее видели?

Стоттман поглядел на меня, и если мой ответ его разочаровал, он никак это не выказывал. Он сказал:

- Вам лучше знать, где я мог ее видеть. Даже если вы появились после того, как она зашла в лечебницу, то ее машина стояла у входа. Как это вы ухитрились не узнать машину, мистер Нистром?

Мой мозг работал с лихорадочной быстротой.

- Это вы про желтый "кадиллак"? - усмехнулся я - Так Либби меняет машины, как филателисты - марки. Значит, это ее "кадиллак"? А я и не знал, что она появится здесь. Я оставил ее в Сан-Франциско.

- Сейчас она уже, наверное, возвращается в Сиэтл. Я связался с начальством и попросил прислать мне кого-то, кто сможет удостоверить вашу личность. После того как вы любезничали с той блондинкой на берегу, вместо того чтобы принять товар, я должен был убедиться, что вы тот, за кого себя выдаете.

- Вот и удостоверились, - усмехнулся я. - Хорошую проверку вы мне устроили. Если бы только вы позволили Либби посмотреть на меня, она бы подтвердила, что я - это я.

- Откуда я знал, что в лечебнице появится тот тип. Она должна была появиться с собакой - для правдоподобия. Подать мне знак - да или нет - и, не заговаривая, тотчас же удалиться. К тому времени, когда я понял, что ей не мешало бы опознать еще одного, она уже ехала обратно.

Я задумчиво нахмурился и, помолчав, сказал:

- Что ж, есть очень простой способ все решить.