Мы проезжали поселки с курьезными названиями вроде как Семидесятая Миля, Сотая Миля и так далее - напоминание о временах пионеров, когда каждая пройденная миля в этой глуши была настоящим подвигом. Когда же я увидел озеро с песчаным берегом, то я подъехал к вскоре показавшемуся мотелю и заказал себе номер с ванной и кухней. Это обошлось мне всего в шесть долларов - вполне умеренная цена.

Я выгрузил необходимый багаж и провизию для завтрака. Хэнк весело крутился вокруг, довольный шансом поразмяться после длинной дороги. Затем я свистнул его к себе, запер дверь, опустил жалюзи. Пора было поработать секретным агентом. Слишком долго я отлынивал от этой работы. Я извлек банку с собачьими витаминами, полученную от Стоттмана. Затем кончиком моего славного ножа, предназначенного для иных, куда более мрачных операций, я поддел картонную прокладку под металлической крышкой, отвинтил ее и увидел, что горлышко закрыто слоем фольги. Вернее, двумя слоями, между которыми что-то имелось. Может, небольшой фрагмент пленки, а может, и нет.

Меня подмывало снять фольгу и поглядеть. Останавливало меня не столько предупреждение Смита предоставить все его ребятам, сколько опасение, что информация, которой я обладал, может исчезнуть при неумелом с ней обращении - например, засветиться под воздействием света или даже воздуха. Кроме того, я никогда не смогу восстановить первоначальную упаковку, да и вряд ли разберу, что там начертано. С оружием мы на короткой ноге, а вот микрофильмы и шифры - не наш конек. Поэтому я не нарушил инструкцию. Тем же ножом я поддел одну из заклепок на ошейнике Хэнка и поместил туда облатку, как мне в свое время показали, после чего я поставил заклепку на место. Всего на ошейнике Хэнка имелось пять больших заклепок и столько же маленьких, а кроме того, были там еще другие металлические украшения, назначение которых, по-видимому, состояло в том, чтобы не дать изжевать этот ошейник другим собакам, желающим добраться до шеи Хэнка. Если все пойдет по плану - что будет приятной неожиданностью, - завтра вечером я заполню еще одно хранилище в ошейнике, оставив пока вакантными три других. То есть моя работа курьера только-только начинается. Мысль эта не очень-то утешала.

Я встал ни свет ни заря, сделал себе завтрак и продолжил путешествие еще в темноте. За собой я не обнаружил никаких фар от хвоста. Но когда взошло солнце и развеяло остатки тумана из лощин, где он лежал словно вата, красный "опель" снова замаячил сзади. Нужно отдать должное мальчикам: недостаток сноровки они с лихвой возмещали упорством.

Позже я остановился выпить кофе и съесть пончик в городке под названием Принс-Джорж. Дальше шоссе раздваивалось. Направо уходила дорога на Досон-крик, переходившая потом в Аляскинское шоссе, а свернув налево, вы оказывались в населенном пункте Принс-Руперт - южной станции аляскинского парома. Воспользовавшись паромом, менее закаленный автомобилист мог сэкономить пару сотен миль езды по непростому шоссе и провести это время в относительном комфорте.

Впрочем, сомнительно, что, посылая Нистрома по паромному маршруту, его шефы руководствовались заботой о его комфорте. Шоссе прокладывалось в годы второй мировой войны и было надежно защищено от возможных атак неприятеля с моря. Но как раз всю необходимую информацию о СЗБС можно было получить именно на побережье.

Где-то в полдень я прибыл на озеро Франсуа. До встречи оставалась еще уйма времени, и я поехал устраиваться в отель, в соответствии с инструкциями. Отель находился в нескольких милях от основного шоссе, но, ориентируясь по многочисленным указателям, я добрался до него без особого труда.