|
- Он покраснел и промолчал, а я, не желая упускать преимущества, продолжал: - У меня привычка доводить дело до конца. Я бы не хотел заводить новую привычку: бросать дело на полпути, при первых же трудностях, даже если таковые создают тебе твои же собственные люди. Тут дело все в психологии. Всегда можно найти доводы для того, чтобы бросить дело. Главное, постараться их найти. Мне бы очень не хотелось усваивать такой подход. - Это все, конечно, была ерунда, но я надеялся, что он просто окажется восприимчивей к таким доводам. По крайней мере, он заткнулся и не действовал мне на нервы. Во всяком случае, мне не пришлось объяснять ему, что я выполняю идиотскую работу для фирмы мистера Смита только потому, что она вписывается в схему куда более важной операции, порученной мне кем-то еще. Чтобы удержать его от новых и лишних вопросов, я сунул руку в карман.
- Это ошейник Хэнка, - сказал я. - Где замена? Смит-младший поколебался, потом вытащил такой же ошейник. Правда, он был поновей и блестящий. Мы совершили обмен. - Мне придется доложить об этом в Вашингтон. - Ради Бога. Только в четыре часа мы встречаемся на поляне за городом, как запланировано. Я брошу предмет, за которым побежит Хэнк. Предмет упадет в кусты. Если он вернется не с этим вот ошейником, то больше я с вами дел не веду. Так и передайте мистеру Смиту. - Я встал. - Ладно. Иди ищи свою пушку, а я позову пса. Обратно лучше ехать вместе. Я посигналю, когда можно будет высадиться. Где мне тебя ссадить? - Мой партнер ждет в лаборатории на колесах. Она недалеко от этого транспортного центра или как там они его называют. Выгрузив его, я подъехал к воде, сделал нехитрый ланч, съел его и поспал до половины четвертого. Затем я отправился на встречу. Впрочем, я не знал, какое решение примет мистер Смит. Он явно был не из тех, кто готов стерпеть возражения от какого-то наемного агента. Но так или иначе обратно я получил ошейник, очень похожий на тот, который передал ранее, и в нем, кажется, было то же содержимое. Во всяком случае, внешне он выглядел как старый. Я пообедал в ресторане мотеля, покормил Хэнка и, поставив пикап недалеко от парома, в миле с лишним от города, поспал еще. Еще до рассвета у въезда на паром стали выстраиваться в очередь машины. Я оделся и тоже подъехал туда, пристроившись за фольксвагеновским автобусом, набитым подростками и туристским снаряжением. Потом я забрался в домик и стал готовить завтрак, время от времени высовываясь, чтобы проверить, как идут дела. Я напрасно волновался. Паром опаздывал на три часа по причине тумана. Когда же он наконец прибыл, началась долгая разгрузка, а уже ближе к полудню погрузка, связанная с таможенно-контрольными формальностями, потому как следующим пунктом остановки была уже территория США. Поскольку я ехал чуть не до самого конца, то меня загнали в угол палубы для автотранспорта, напоминавшей взлетно-посадочную палубу авианосца, только с крышей. Они упаковали нас, как сардины в банке, и я не имел возможности сразу же осмотреть другие машины, потому что потратил немало усилий, прежде чем поставил свой пикап, как этого требовал человек в морской фуражке, который, похоже, на досуге обожал составные картинки-загадки. После всех этих маневров я с трудом мог приоткрыть левую дверь кабины и дверь домика, но он остался глух к моим протестам. По его словам, мне незачем было пользоваться все это время правой дверью. Я вылез из кабины и, протиснувшись между пикапом и соседней машиной, стал пробираться к трапу, и заметил, что через три машины от меня человек в фуражке руководил постановкой желтого "кадиллака", за рулем которого я увидел темноволосую женщину. Паром "Натанушка" был вместительным судном. Над транспортной палубой помещались каюты, для желающих провести двухдневное путешествие с комфортом и готовых платить за это. Корабельный казначей, похоже, собирал неплохой урожай, хотя я заметил, что большинство пассажиров предпочитало делить свободное время между своими автомашинами внизу и шезлонгами на палубе наверху. |
