— О, ткань? Кого это сейчас волнует?! — порывисто выкрикнула Сесиль. — Какое это имеет значение, если мы должны думать о славе Англии, о солдатах, которые отправляются в поход, навстречу опасностям…

— Достаточно, — резко оборвала дочь Сесилия. — Не забывай, что солдаты могут быть убиты. Твой брат Нэд тоже там.

— Не стоит говорить о смерти, это плохая примета, — сказала Хелен, ее рука невольно коснулась плеча Эдмунда, словно она хотела удостовериться, что он слишком мал, чтобы отправиться на войну.

— Но все, что я говорю, правда, — воскликнула Сесилия. — Помните… — Однако она не стала произносить имена Томаса и Гарри вслух.

— Уж меня-то не убили бы, — сказал Том, подпрыгивая на месте от охватившего его возбуждения. — Я был бы очень-очень умным. Я бы держал меч вот так…

— Никуда ты не пойдешь, — презрительно бросила Сесиль. — Ты слишком мал.

— Ему уже почти девять, — защитила брата Маргарет, но Том не нуждался в чужом покровительстве, потому что и сам был в состоянии постоять за себя.

— Я подрасту и все равно отправлюсь в поход, — заявил он. — А ты навсегда останешься девчонкой, так что никуда не пойдешь.

— О, как я ненавижу быть девочкой! — выкрикнула Сесиль. — Это так несправедливо! Я хочу отправиться в поход вместе с Нэдом, я хочу сражаться на стороне короля, но не могу ничего такого сделать только потому, что я девочка.

— Ты сможешь внести свой вклад, — примиряющим тоном сказала Сесилия. — Когда ты выйдешь замуж, то подаришь своему мужу прекрасных сыновей. Это и будет твоя посильная помощь нашему делу.

— Я хочу выйти замуж за воина, — быстро ответила Сесиль.

— Ты выйдешь замуж за того, кого тебе найдет семья, — резко произнесла Элеонора.

Элеонора уже имела на примете жениха для Сесиль, которая в четырнадцать была настолько развита физически, что вполне была готова к обручению с перспективой сыграть свадьбу в следующем году. У Элеоноры установились хорошие деловые отношения с текстильщиком по имени Дженкин Баттс, у которого было не только два чудесных сына, но и порядочно золота в придачу. Старшего из них Элеонора выбрала мужем для Сесили. Дженкин Баттс был из йоменов, но женился на дочери джентльмена и добился обращения «господин» благодаря своим собственным заслугам. Возможно, сходство его жизненной истории с историей Роберта позволило Элеоноре быстро найти с ним общий язык, а мысль о том, что между их семьями могут возникнуть родственные отношения, вызывала у нее только положительные эмоции.

— Мне не нравится, что слово «хочу» не сходит у тебя с языка, — заметила она Сесиль, но та смело выдержала ее взгляд, ничуть не смущаясь. — Ты должна быть готова выполнить свои обязательства перед семьей. При этом тебе следует помнить, что некоторые вещи происходят независимо от того, хочешь ты этого или нет.

— Бабушка, но я не могу не хотеть. Я уверена, что ты желала того же самого, когда была в моем возрасте.

— Замолчи и придержи язык! — сердито отозвалась Элеонора. Сесилия неодобрительно покачала головой и сурово посмотрела на дочь:

— Сесиль, ты не должна так себя вести. Иди-ка лучше в классную комнату и почитай, что наш Господь говорил о покорности и послушании. Оставайся там, пока не образумишься.

Сесиль вышла из комнаты с мрачным выражением лица. Когда она исчезла из виду, Элеонора сказала:

— Этот ребенок становится неуправляемым.