– Вам не надоели наши сплетни, мистер Мак-Грегор? – спросила она.

Вот теперь она хочет выставить его дураком. – Почему же они должны мне надоесть? – сказал он.

– Ведь вы не знаете этих людей.

– Нет, не знаю. – Он сдерживался, потому что любой более резкий ответ задел бы и хозяев.

– А кто ваши знакомые в Лондоне? – спросила она.

– Самые обыкновенные люди.

– Но кто они? Похожи на вас? Такие же осторожные?

– Да, пожалуй, не такие сумасброды, как ваши друзья.

– Они, должно быть, ужасно скучные!

Кэтрин продолжала то издеваться, то поддразнивать его, то вдруг смягчалась, то начинала злиться. Мак-Грегор не понимал, почему она так стремится противоречить ему, задеть его. Чтобы лучше понять причуды Кэтрин, он мысленно оглядывался на свои прошлые краткие знакомства с женщинами. Но те две женщины, с которыми он мог ее сравнить, были неизмеримо спокойнее и приятнее, чем Кэтрин Клайв, и совершенно не похожи на нее ни своими привычками, ни чертами характера. И, однако, обе, он должен был признаться, не внесли в его жизнь покоя, хотя и по совершенно другой причине. Одна из них, бледная тихая шведка Малин Альвинг, сама искала знакомства с ним, когда он учился на первом курсе колледжа. Малин была на втором курсе геологического факультета, и она всегда ставила его в тупик, потому что ожидала от него гораздо больше того, что он мог дать ей. Он был рад, когда она вернулась в Швецию, а вот если Кэтрин уедет из Москвы, это его не обрадует. Вторая из его мимолетных знакомых была англичанка, такая же спокойная, приветливая и участливая, как Джейн Асквит, и полная противоположность Кэтрин. Однако и эту женщину он предпочел бы забыть. Она была женой одного из геологов на нефтепромыслах, и между ней и Мак-Грегором возникла в те годы молчаливая дружба, в основе которой лежало то, что она сразу же поняла, как он тяготится жизнью на промыслах. Между ними никогда не было близости, но чем тяжелее было у него на душе, тем больше нуждался он в присутствии и дружбе этой женщины. Жизнь в знойном сеттльменте заставляла их отношения казаться более значительными, чем они на самом деле были, и Мак-Грегору хотелось позабыть об этом. Но когда на Кэтрин Клайв находил вот такой стих, как сейчас, сравнение напрашивалось само собой, хотя это не помогало ему разгадать ее. Это только усиливало его раздражение, потому что, сравнивая Кэтрин с Малин Альвинг и с той англичанкой, он видел, что она гораздо темпераментнее и сложнее. Она не была похожа ни на одну из них и ни на кого другого.

Кэтрин сидела теперь рядом с ним, поддерживая локти ладонями, чуть сгорбившись.

– Ну, мне пора идти, – сказала она. – Не помню, когда я ложилась в постель раньше полуночи.

– Да, у вас усталый вид, – сказала Джейн Асквит.

– Вы сегодня вернулись домой в два часа ночи, – сказал Джон Асквит. – Я слышал.- Вот неправда – сказала Кэтрин, – Я была с Джебом Уилсом, и он привез меня еще до двенадцати.

– Ну, значит, это Уилс уходил.

– Вы меня этим не смутите! – сказала она.

– Неужели вам обязательно так часто дежурить по утрам? – спросила Джейн Асквит.

– Я люблю рано кончать работу, Джейн. Мне не сидится весь день в посольстве, как это подобало бы добропорядочному чиновнику. Как ни жалко, но придется оставить вас наедине с Джоном.

– Ничего, Мак-Грегор с ним справится.